Страница 60 из 69
Электрощитовая заняла добрых полчаса — пришлось прикидывать, какие блоки снимать сразу, а какие оставить работать до последнего момента, чтобы не остаться в темноте раньше времени. В генераторной пришлось решать вопрос с аккумуляторами: тяжеленные, неудобные, но без них вся наша техника через неделю превратилась бы в бесполезное железо. А значит, такие образцы нашей стране просто необходимы. Как собственно и генератор, который нам предстояло начать разбирать в самое ближайшее время.
Дальше пошло быстрее. Посты охраны: мониторы, пульт управления камерами — берём. Сборочный цех — все запчасти для дронов, разумеется, забираем. В лаборатории — стенды для испытаний. В арсенале — конечно же, оружие и боеприпасы. В гараж снимаем и откручиваем с машин всё что снимается и откручивается. То же самое делаем на складе готовой продукции, в мастерской, в хозблоке и других помещениях — всё разбираем и всё относим к выходу.
В комнаты отдыха заглянул в последнюю очередь. Теннисный стол, бильярд, стулья, пуфики, кресла — это придётся оставить здесь. А вот мониторы со стены нужно будет снять, провода смотать, розетки и лампочки забрать. Что же касаемо библиотеки, то её и вообще всю бумажную литературу — заберём.
Взгляд зацепился за три комнатных кактуса, стоящих на стеллаже, и горшок с каким-то цветком рядом. Они перенеслись сюда вместе со мной, и всё это время были живыми — обычные растения, каким-то чудом уцелевшие при переносе через восемьдесят с лишним лет.
Подошёл ближе, погладил листья, будто это были домашние животные, и, улыбнувшись, сказал:
— Не волнуйтесь, ребята, вы с нами поедете. Мы своих не бросаем!
Обойдя все помещения, наконец, добрался до компьютерной. Там, кроме Галины Ивановны и дядьки Кондрата обнаружился Сергей, который, как оказалось, только что зашёл узнать, как обстановка в лесу.
— Всё тихо, — отчиталась Галина Ивановна, не отрывая взгляда от множества картинок с камер. — Только видела пролетевший вдалеке самолёт.
— Один?
— Да.
— Быстро летел?
— Гм, — задумалась та и покосилась на меня. — Я не знаю, как они должны летать. Вроде бы — обычно. — Тут она заметила, что я задумался и спросила: — Надо было сказать?
— Нет, — отмахнулся я. — О том, что они с авиацией будут искать партизан, никаких сомнений не было. Так что с этим всё относительно ясно. И это нужно будет учесть.
— Ты имеешь в виду при перевозке груза? — уточнил Сергей.
— Да. Днём высовываться нам нельзя. С воздуха могут заметить, передать по рации и тогда мы обнаружим себя раньше времени, — пояснил я, и, прежде чем уйти, обратился к Галине Ивановне. — Я понимаю, что у вас уже от всех этих мониторов голова болит и в глазах рябит, но потерпите ещё совсем немного и скоро следить за обстановкой вам станет легче.
— Это почему? — не поняла женщина. — Мы же эвакуируемся только завтра-послезавтра ночью.
— Потому что сейчас самое время начать эти самые камеры снимать. Мы же не хотим оставить их врагу.
Услышав это, Кудрявцев недовольно хмыкнул.
— Как же так? А вдруг немцы в наш лес нагрянут! Они ж нас тогда тёпленькими возьмут!
— Не волнуйся. Мы вначале снимем не все, — ответил я. — Те, что вокруг бункера, в радиусе трёх километров, снимать не будем — оставим. А вот остальные — демонтируем. Конечно, тогда безопасность заметно упадёт. Но для её компенсации придётся поочерёдно дроном через тепловизор осматривать периметр.
— Так это ж Ане всю ночь летать…
— Ничего, полетает. Тем более ей это нравится. Да и не одна она будет — я подменю, когда устанет.
— Всё равно тяжело. Может, лучше завтра начнём снимать, прямо с утра?
— Назавтра и так дел по горло.
— Это понятно. Но тогда может быть ночью лучше? А то вдруг опять самолёт пролетит — заметит.
— Мы его первые заметим и сразу же приземлимся. Для того чтобы наши шансы на обнаружение увеличить и точно заметить первыми, кроме меня ещё и Анна будет вести наблюдение с другого дрона. Так что насчёт этого не волнуйся. Просто, если сегодня не начнём, то точно можем не успеть. А что касаемо работы в темноте, то будет точно сложнее, да и опасней — демонтировать камеры — не такое уж простое дело. Висят они высоко, а значит, по деревьям лазить придётся.
— Ха! Да разве это проблема, — усмехнулся Кудрявцев. — Я в детстве, знаешь, сколько по деревьям полазил — не на одну жизнь хватит. Так что это вообще пустяк.
Я хмыкнул:
— Хорошо, что так. Тогда давай так, я сейчас новое задание всем раздам, чтобы все трудились, и мы с тобой займёмся камерами.
Маршрут прикинули по карте — пятнадцать точек на сегодня, остальные оставили на завтра. Снимать их решили, облетая по кругу, начиная всё с того же северного направления.
Сергей взял инструмент, натянул камуфляжную куртку. Я подготовил «Сотку-Б», он забрался в люльку, и мы полетели.
Первую точку нашли без труда. Разведчик выбрался из люльки, огляделся, подошёл к дереву, поплевал на ладони и полез. С сучьями там было не густо, пришлось повозиться, подтягиваясь на одних руках там, где опоры под ноги не находилось, но у него получалось.
— Выше, — командовал я по рации. — Ещё немного. На следующей ветке.
Через минуту он снял камеру, аккуратно отсоединил солнечную батарею вместе с аккумулятором и сложил всё в рюкзак.
Спускаться заметно легче, чем подниматься, что, в общем-то, было вполне логично.
Спрыгнув на землю, было видно, что главный демонтажник видеосистем в этом мире запыхался. Ладони у него были в смоле, а на правой скуле темнела свежая царапина — не иначе, зацепил веткой.
— Ты как, нормально? — спросил я, увидев кивок, подбодрил: — Ничего, ещё всего четырнадцать точек осталось.
Он отряхнул куртку и произнёс:
— Н-да, хорошо, что сегодня начали. А то бы, точно не успели. — Потом залез в люльку, почесал подбородок и неожиданно произнёс: — Слушай, Коль, у меня есть мысль, как облегчить процесс.
— Слушаю…
— Идея вот в чём: Может, ты меня не к подножью дерева будешь на беспилотнике подвозить, а прям к вершине? Всяко спускаться проще, чем лезть наверх.
От этих слов я даже опешил. А когда через пару мгновений пришёл в себя, сказал:
— Да ты чего⁈ Как ты себе это представляешь? Я подлетаю, а ты выпрыгиваешь из качающейся люльки и летишь камнем вниз, неистово махая руками, чтобы зацепиться за ветки?
Он задумался, видимо, представил себе картину, потом, вероятно, его воображение правильно сработало, он, обалдев, уставился на камеру, завис, а потом покачал головой и прошептал: