Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 26 из 69

Глава 10

В тишине

Самсонов над ответом почти не думал. Он рассказал, что не хочет скрываться и пробовать выправлять новые документы. Он не безосновательно считал, что это опасно будет делать в Согравске. А так как никаких знакомых, которые могли бы помочь ему с бумагами, у него в других — соседних городах — не было, то и дело это он считал совершенно бесперспективным. Так же он без энтузиазма рассматривал и возможность уйти к нашим.

— Ну, допустим, что немцы не успеют или не станут мой портрет на каждом углу развешивать и мне удастся пробраться к линии фронта. Как её переходить-то? Связи у меня с нашими, кто будет в окопах сидеть — нет. Так что, если даже найду, где лазейку в немецких рядах, и ночью поползу, так свои укокошат. Или на мине подорвусь, — вполне разумно размышлял он.

И это его умение делать адекватные выводы и выстраивать логические цепочки, мне очень понравилось. И не только мне. И Лазутин и Кудрявцев всё время монолога подпольщика кивали ему, соглашаясь с его размышлениями. Что уж говорить про Аню и Галину Ивановну, они хоть и молчали, предполагая, что командиры сами разберутся, всё же, по их виду, было видно, что им этот человек дорог и его судьба их волнует.

— Поэтому, дорогие мои товарищи, я как бы это… как бы меж двух огней. Куда не кинь, всюду клин… И остаться нельзя и уйти я не смогу… И это я понимаю. Вот и получается, что если вы меня у себя не оставите, то, — он повёл плечом и тяжело вздохнул, — придётся куда-то уходить и надеяться, что пронесёт.

— Да куда это вы уйдёте? — растроганно прошептала Галина Ивановна и обратилась к нам сразу же вновь всех повысив по званию: — Товарищи лейтенанты, ребята, а нельзя ли и дядьку Кондрата у нас оставить? Я за него поручусь! А Анечка, она тоже поручится, — она повернулась к девушке: — Да, дочка?

— Конечно, — тут же произнесла Анна. — Дядька Кондрат хороший человек и свой. К тому же подпольщик!

— Мы это знаем, — спокойно ответил я и, пристально посмотрев на старика, спросил его: — Вы хотите вступить в наш отряд?

— Да. Если примите, то — да! — закивал тот.

Я громко произнёс:

— Товарищи, нужно учесть мнение каждого. Есть ли тот, кто против вступления к нам данного кандидата? Товарищ «Серж»?

— Я — за, — коротко ответил Кудрявцев.

— Товарищ бывший преподаватель?

— Я тоже — за, — ответил Лазутин.

— И я, — выкрикнул Ваня.

Я улыбнулся ему и подвёл итог:

— Тогда получается, что высказались все. Галина Ивановна и Анна уже проголосовали — за. Я тоже — за. А значит решение принято единогласно, — сказал я и повернулся к подпольщику. — Что ж, тогда так тому и быть, — пожал Самсонову руку и поздравил его.

— Спасибо! — ответил он на рукопожатие, а потом, повернулся ко всем, поблагодарил и поклонился в пояс: — Спасибо за доверие, товарищи! Я не подведу и не предам!

Все закивали и поочерёдно пожали новому члену отряда руку.

— Что ж, раз теперь вы с нами, — сказал я, дождавшись, когда все успокоятся и рассядутся по своим местам, — то вопрос: готовы услышать правду о будущем?

— Да, — прохрипел тот и запнулся: — Вы упомянули про будущее… Так, значит, я не ошибся?.. Значит вы все и вправду из будущего? Ну, кроме Галки и её детей? Или они тоже оттуда?

— Нет, конечно, — замотал головой Кудрявцев. Галина Ивановна, Аня, Ванечка и мы с Эдуардом Алексеевичем — из этого времени, так сказать — аборигены. А вот товарищ «Малыш» или попросту говоря — Николай, он действительно прибыл к нам на помощь из 2025 года. И вместе с ним прибыло всё то, что вы видите вокруг.

Самсонов перевёл на меня взгляд, который был полон ошеломления и изумления. Не закрывая рот, он начал меня осматривать с ног до головы.

Я улыбнулся и произнёс:

— Ну что вы на меня так смотрите? Как будто… как будто…

Я не знал, какое сравнение найти.

Но на помощь, мне пришёл Кудрявцев, кинув «спасательный круг».

— Как будто ты пришёл к нам из будущего!

— Да! — согласился я и тут же, поняв, что этот «спасательный круг» был не совсем таким, каким бы я хотел, чтобы тот был, замотал головой: — Нет, не об этом, — потом покосился на засмеявшегося Сергея и вернулся к теме: — В общем — я обычный человек. Такой же, как и вы. И ничего необычного по сути, чем я бы отличался от вас, у меня нет. Кроме одного — кое-какие знания о будущем мне известны.

— И ты, то есть — вы, знаете, когда закончится война? Скажите, мы победим⁈ — Первым делом задал важный вопрос, который задавали все те, кто впервые попадал в стены этого удивительного объекта.

И оно было понятно, этот вопрос был фундаментальным. Знание о том, что победа будет за нами и война — это не навсегда, помогали людям набираться сил и верить, что этот кошмар когда-нибудь закончится.

Я не собирался, искажая правду щадить душевное состояния нового члена отряда, а потому рассказал всё как есть.

Галина Ивановна в это время сходила в библиотеку и для большей весомости моих слов принесла книгу по истории СССР и России.

Конечно же, то, что нам предстоит воевать ещё три года, Кондрата Петровича изрядно расстроило. А вот то, что победа, в конце концов, будет за нами, заметно вселила в него надежду.

Глядя на фотографии и зарисовки в книге, он вытирал падающие из глаз слёзы и всё приговаривал:

— Ну да ничего, ничего… Главное — победим… А там уж и детишкам жить легче будет…

Проведав о войне, и о ближайших событиях что произойдут, перешёл к обозримому будущему, а затем, не акцентируя внимания на гибели СССР, рассказал о новых технологиях, что появятся, в том числе обратив его внимание на кухонные электроприборы, уже виденные им беспилотники и другие механизмы, и электронные устройства.

От всего услышанного и увиденного, у пожилого человека, очевидно голова шла кругом. Он растерянно смотрел на меня, и было очевидно, что зачастую он начинал терять нить и суть повествования.

Поэтому я решил закругляться и сказал:

— В общем-то, я поведал вам самое главное, а остальное либо потом, либо сами почитаете — литература есть. Пока же лечитесь и набирайтесь сил. Лекарства вам дали. С личным местом решили. Теперь осталось узнать у вас только, голодны ли вы?

— Нет. Спасибо. Я, перед тем как ко мне те двое наведались, поужинал. Правда потом половину выплюнуть пришлось, но кое-что в желудке всё же осталось. Пока ничего не хочется, — ответил тот.