Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 74 из 237

Глава 31

Изаура справлялась со всей трудной работой, на которую обрек ее Леонсио. Окажись на ее месте любая другая девушка, она бы через некоторое время отчаялась, сломалась, потеряла волю и утратила возможность сопротивляться. Но Изаура стойко переносила все невзгоды, трудилась как проклятая, не отвечая на домогания Леонсио и Андре и не обращая внимания на издевательства со стороны Розы.

Но Роза продолжала глумиться. Не проходило и минуты, чтобы она не сделала Изауре какую-нибудь гадость. Она травила Изауру как могла. Доходило до того, что Роза бросала в тарелку Изауры несколько щепоток соли. Но та, давясь и сдерживая слезы, невозмутимо ела невольничью похлебку, чем выводила Розу из себя.

Все это Роза делала с негласного позволения Леонсио, историй таким образом хотел сломить сопротивление горделивой девушки. Леонсио не находил себе места, все валилось у него из рук, он был зол на окружающих, и прежде всего на самого себя. Его отношения с Малвииой совсем расстроились. Ежедневно они ругались, оскорбляя при этом друг друга. Отправка Изауры к рабам никак не охладила накаленную атмосферу, которая воцарилась в доме.

Больше всех тревожилась Мария. История с медальоном выбила почву у нее из-под ног. Она никак не ожидала, что Изаура окажется способной совершить подобную пакость, пойти на такое подлое воровство. Ее также беспокоили странные отношения, сложившиеся между молодоженами. «Если сейчас они уже холодны друг к другу, то что же будет через год или два?»— думала Мария. Она неоднократно спрашивала Леонсио, успешно ли он ведет хозяйство, на что тот либо отмахивался, либо отвечал уклончиво.

Леонсио нередко напивался, после чего бил рабов. Все чаще его можно было встретить с хлыстом в руке, в бешенстве расхаживающего по фазенде, — ну точь-в-точь командор Алмейда в молодости. Леонсио все более стал походить на своего отца. Необъяснимая жестокость наполнила его, он был способен ударить женщину, забить до смерти добрую безответную собаку.

Злость, копившаяся в нем со дня женитьбы, наконец переполнила его, стала извергаться желчными потоками и обрушиваться на невиновных.

Этот день Леонсио начал с очередной ссоры с женой. Повздорив с ней, он выскочил на улицу и отправился на плантацию. Там, выместив свой гнев на нескольких рабах, сильно избив их хлыстом, он немного успокоился и распил с Андре бутылку рома. День был жаркий, и Леонсио развезло. Голова его закружилась, он сделался сонным, меланхоличным и вновь воспылал любовью к Изауре. Ему захотелось увидеть ее приятное лицо, наивные, широко раскрытые глаза, услышать ее бархатный голосок Он представлял себе, как будет говорить ей ласковые слова, как обнимет за тонкую девичью талию, как поцелует мягкие, нежные, такие желанные губы, и она не будет противиться, обовьет его шею руками, чуть закатит глаза и прошепчет: «Я люблю тебя, Леонсио».

Он зашел в грубо сколоченный флигель с голыми стенами и холодным, грязным земляным полом, где рабыни пряли шерсть и хлопок.

Но все они ушли обедать. Осталась одна лишь Роза. Она пыталась испортить прялку Изауры и так была увлечена этим занятием, что не заметила появления Леонсио.

— Где остальные рабыни? — зло спросил он.

Роза встрепенулась от неожиданности.

— Ушли обедать, — ответила она.

— И Изаура вместе с ними?

— Да, мой господин.

— Тьфу ты, черт, — Леонсио сплюнул на пол. Все его мечты мгновенно развеялись. — А ты что же?

— Мне не хочется есть, — томно ответила Роза. Она испытующе смотрела на Леонсио. Ее полноватые губы были соблазнительно приоткрыты, тяжелая грудь трепетно вздымалась под прозрачной рубашкой.

— А чего же тебе хочется?

— Того же, что и вам, мой господин.

— Больше всего мне сейчас хочется напиться. — Леонсио уже хотел было выйти, но Роза остановила его:

— Постой, ты куда?

— А тебе какое дело?

— Ты сердишься на меня? Что я тебе плохого сделала?

— Нет, не сержусь... Просто я не в настроении.

— Может быть, я смогу тебе его поднять?

— Сомневаюсь...

— Что с тобой, Леонсио? — Роза вплотную приблизилась к нему и посмотрела прямо в глаза.

Леонсио вдруг почувствовал какое-то бессилие. Он опустился на потрескавшуюся деревянную скамью. Роза села рядом. Она нежно провела рукой по его волосам.

— Я не знаю... — проговорил Леонсио. — Что-то происходит со мной. Какая-то непонятная тоска... Свет кажется не мил. Я видеть не могу Малвину. Надоела мне такая жизнь. Все надоело...

— Потерпи, Леонсио. Все встанет на свои места. Тебе нужно время, чтобы привыкнуть.

— Я не хочу привыкать. Не хочу. Хозяйство разваливается, жена постоянно закатывает скандалы, мать ворчит. Я уеду, уеду куда-нибудь, где нет такой скуки, где жизнь бьет ключом, где я смогу существовать так, как мне заблагорассудится. — Он вдруг поднял голову и жалобно посмотрел на Розу — Ты поедешь со мной?

— Куда прикажешь, мой господин.

Их уста слились в долгом поцелуе.

«Как неожиданно пришло ко мне это решение, — подумал Леонсио. — Нет больше сил оставаться в этом гнилом месте. Брошу все и убегу. С Малвиной у нас не будет детей, и за это я ее ненавижу. Роза пойдет за мной хоть на край света, только зачем она мне нужна, эта продажная девчонка? Она предаст меня так же, как предала Изауру. Изаура! Милая моя Изаура! Сколь долго будешь ты мучить меня, сколь долго будешь не замечать мою искреннюю любовь? Как могу я покинуть тебя сейчас? Как мне завоевать твою любовь? Что я должен сделать? Что? Что? Что?»

И Леонсио закричал. Закричал, как раненый, пронзенный охотничьей стрелой зверь. В этом крике слышались отголоски бессилия, злобы и отчаяния.

Роза испуганно смотрела на него.

— Чего уставилась? — вскричал Леонсио. — Что тебе надо от меня?

Роза вжалась в деревянную скамью и зажмурилась.

— Что ты все время ходишь за мной? — продолжал разоряться Леонсио. — Ты думаешь, я не вижу, что ты насквозь пропитана ложью? Ты — рабыня! И знай свое место.

Роза потихоньку начала приходить в себя.

— О чем ты говоришь?

— Замолчи! Как ты смеешь перебивать меня? Как ты смеешь открывать свой поганый рот?

— Этот рот ты только что целовал, — язвительно заметила Роза.

— Что?! Это ты говоришь мне?

— Тебе, тебе! — Роза сама не ожидала от себя такой смелости.— Ты — пьяная свинья! Только и умеешь, что срывать зло на мне да на своей жене. А на самом деле ты по уши втрескался в эту стерву Изауру. Думаешь, я не понимаю, что с тобой происходит? Прекрасно понимаю!