Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 45 из 237

Но сейчас, смотря в недоуменные глаза сына, Мария не могла вымолвить и слова. Она испугалась того, что Леонсио все равно когда-нибудь узнает, отчего отец ушел из родного дома.

— Ступай в свою комнату, — тихо проговорила она. — Тебе нужно хорошенько отдохнуть после долгой дороги.

Леонсио повиновался и стал подниматься по белоснежным ступеням, ведущим на веранду, а Мария позвала к себе Жануарию и распорядилась, чтобы поскорее накрывали на стол.

Оркестр все еще наигрывал легкую музыку. Все продолжали танцевать, давно забыв о причине праздника. Они просто наслаждались жизнью. Даже господин Белхиор неуклюже приплясывал, размахивая в воздухе своей бесформенной соломенной шляпой.

И лишь Роза одиноко стояла в стороне и печально смотрела на дверь веранды, за которой несколькими мгновениями раньше скрылся Леонсио.

Леонсио долго ходил по своей комнате, как бы заново узнавая ее. За время его отсутствия здесь ничего не изменилось. С улицы доносились звуки музыки и радостные возгласы, но Леонсио было грустно на душе. Он вспомнил о Жаке, о проведенных в модных салонах ночах, о прелестных парижских дамах. Ему стало не по себе от одной только мысли, что ему придется коротать свои деньки в этом плодородном, но непригодном для светской жизни краю.

С другой стороны, Леонсио был рад тому, что вернулся домой после долгих страданий в застенках. «Будь что будет, — решил он. — Ведь я, в конце концов, мужчина и всегда смогу найти выход из любой, даже самой малоприятной ситуации». Ему вдруг захотелось побродить меж зарослей тростника и бамбука, полюбоваться на восход солнца, послушать пение птиц. Он устал от цивилизации и хотел, хотя бы ненадолго, побыть ближе к природе.

Дверь комнаты открылась, и на пороге появилась Роза. Леонсио вопросительно посмотрел на нее.

— Госпожа приказала мне помочь вам умыться, — тихо проговорила Роза.

— Что ж, я не против. — Леонсио не мог отказать себе в возможности провести некоторое время в компании молодой и красивой девушки.

Роза проводила его в специальное помещение, в центре которого находилась большая железная ванна, доверху наполненная теплой водой. Леонсио начал раздеваться.

— Я тебя помню, — сказал он. — Ты тогда еще была совсем девочкой.

— Я тоже вас помню, мой господин, — прошептала Роза. Глаза ее плотоядно смотрели на тело хозяина.

Вернувшись в свою комнату, Леонсио обнаружил на столе горячий обед. В его отсутствие приходила Жануария. Она-то и принесла благоухающие яства. Тут были и тушеные кусочки сочного говяжьего мяса, окруженные аппетитными разноцветными кучками овощей, и жареный поросенок, покрытый хрустящей темной корочкой, и кувшин доброго холодного вина.

Отобедав и сменив одежду, Леонсио решил навестить свою мать.

Мария лежала в постели. Она увидела Леонсио и радостно защебетала:

— Сыночек мой, подойди ближе. Я так хочу с тобой поговорить.

Леонсио сел на краешек кровати и нежно погладил маму по голове.

— Родной мой, я так долго тебя не видела. — Мария прослезилась. — Я так истосковалась по тебе. Неужели ты опять уедешь, неужели оставишь в одиночестве свою старуху мать? Я не вынесу более разлуки с тобой.

— Успокойся, мама. Я больше никуда не уеду.

— Правда? Ты мне обещаешь?

— Обещаю. 

— И никогда больше я не буду одна? 

— Не будешь. Я не оставлю тебя ни на минуту.

— Какой ты свежий. От тебя пахнет молоком. Я помню этот запах с тех пор, когда ты был еще совсем маленьким. Роза помогла тебе умыться?

— Да, мама. Помогла...

— Роза очень хорошая девушка. Исполнительная. Всегда все делает, когда я ее о чем-то прошу.

— Она сказала мне, что теперь тебе прислуживает Жануария.

— Да, с того момента, как Изаура уехала в пансион. — Ты отправила Изауру в пансион? — Леонсио был несказанно удивлен.

— Ты же знаешь, что я люблю ее. Отношусь к ней как к дочери. После смерти Анны, ее матери, никто не смог бы позаботиться о девочке лучше, чем я. Сразу скажу тебе, что как только я умру...

— Мама, о чем ты?

— Дослушай меня, мой мальчик. Я прекрасно понимаю, что мне не так долго осталось жить на этом свете. Все мы не вечны. Так вот, после моей смерти Изаура получит свидетельство об освобождении.

— Ты всегда была великодушна, мама.

— Я знала, что ты одобришь мое решение. Изаура девушка умная, отзывчивая и необычайно трудолюбивая. Я так рада за нее. Она очень изменилась в последнее время, стала настоящей красавицей.

— Неужели? — Леонсио ухмыльнулся. — Вот бы никогда не подумал.

— Не говори так. Когда ты ее увидишь, ты поймешь, что твое мнение об Изауре ошибочно.

— Может быть... Может быть... — неопределенно сказал Леонсио.

— Расскажи теперь о себе. — Мария приподнялась на кровати. — Что ты делал все это время?

— Учился, познавал науки, постигал премудрости парижской жизни.

— Ах, как я тебе завидую! Я никогда не была в Европе. Расскажи, как там?

— Ничего особенного. Да и вернулся я сюда потому, что не нашел никакой разницы между Бразилией и Францией. Я надеялся, что смогу получить в Париже хорошее образование, но оказалось, что здешние профессора ничуть не хуже европейских. Жизнь там скучна, друзей у меня было мало. Я чувствовал себя чужаком. Я мог часами ходить по набережной Сены и смотреть на мутную воду. Тоска раздирала меня. Я не находил себе места. И так тянуло домой, что в конце концов я решил возвратиться.

— Значит, ты остался недоволен своей поездкой?

— Как сказать... Я ожидал большего. По крайней мере, одно я знаю точно — в Европу больше ни ногой. Черствые

там люди. Никому до тебя нет дела. Я все-таки рад, что попал домой. Когда приедет отец?

— Не знаю...

— Как?! Ты же сказала мне, что он в Кампусе и должен скоро вернуться!

— Да, он сейчас находится в Кампусе... Но затем ему нужно будет поехать в Сан-Паулу.

— Надолго?

— Он не говорил. В любом случае он конечно же найдет возможность, чтобы повидаться с тобой.

— Надеюсь, — грустно сказал Леонсио.

— Сынок, чем ты собираешься заняться? — осторожно спросила Мария.

— Пока не знаю. Наверное, открою свое дело. Я учился коммерции и, думаю, смогу справиться.

— Леонсио, послушай меня внимательно. Я хочу... Мы с отцом хотим, чтобы ты взял управление имением в свои руки.

— Что? — Леонсио не мог поверить своим ушам.

— Мы хотим, чтобы ты стал настоящим хозяином, чтобы ты знал, что у тебя есть своя земля.

— Я, право же...