Страница 26 из 237
Пока Жануария рассказывала о тех событиях, из глаз Изауры катились слезы.
— Отец! — наконец воскликнула она, не выдержав, и бросилась в объятия дона Мигела. — Отец, милый отец, прости мне, что не поверила тебе, прости свою злую и бессердечную дочь.
Слезы градом катились из прекрасных глаз несчастной девушки и падали на грудь отца. Дон Мигел нежно обнял плачущую дочь. В глазах его тоже сверкнула слеза.
Жануария тихо подошла к дону Мигелу и погладила его по плечу. На глазах у нее тоже блестели слезы. Ведь она знала его еще молодым. Дон Мигел был самым лучшим управляющим из тех, кого она помнит. Он никогда не поднял руку на раба, никого не ударил.
— Здравствуйте, господин Мигел, давненько не было вас в наших краях, — сказала она.
Дон Мигел на минуту оторвался от дочери и ответил старой негритянке:
— Да, Жануария, много лет прошло с тех пор, оба мы постарели. Зато вот какая дочь у меня выросла, настоящий ангел. Даже самый знатный и богатый отец во всей Бразилии мог бы мне позавидовать, что у меня такая красивая и умная девочка. Помнишь, ты принимала ее на белый свет?
— Что правда, то правда, — грустно усмехнулась Жануария, — только что толку бедняжке от ее красоты. Знали бы вы, да простит мне святая Мария мою болтливость, сколько пришлось вытерпеть на своем веку бедной девочке.
— Но теперь этому пришел конец! — ответил Жануарии дон Мигел. — Теперь не придется больше моей бедной Изауре терпеть неволю и обиды, слышишь, дочь моя?
Изаура вопросительно посмотрела на отца. В глазах ее сверкнула надежда, но она не могла верить отцу, боясь обмануться.
— Что вы сможете сделать, дон Мигел? Разве освободит старый господин бедную девочку? Правда, госпожа Мария защищает Изауру как может, но дон Алмейда вряд ли захочет ее отпустить.
— Придется ему это сделать! — еще более решительно заявил дон Мигел.
— Как это? — спросила удивленная Изаура.
— Поэтому я и здесь, — начал дон Мигел. — Если бы я знал, что ты, моя дочь, жива, то ты давно была бы свободной. Теперь придется дону Алмейде отпустить тебя на волю, для этого я сюда и приехал.
— И что же вы собираетесь сделать? — спросила удивленная Жануария.
— Я хочу напомнить этому старому негодяю, что я ее отец. Он обманул меня, сказав, что ты умерла. Он думал, я никогда не узнаю про его обман и не смогу раскрыть его тайну.
— Пусть вам поможет пресвятая Дева Мария, — сказала обрадованная Жануария. Она была искренне рада за свою любимицу.
— Ах, отец! — воскликнула наконец все время молчавшая девушка. — Если бы только получилось все, что ты затеял, я была бы самым счастливым человеком на земле. Но знай, что если даже ничего у тебя не получится, если придется мне остаться здесь, в рабстве, знай, что у тебя есть горячо любящая дочь. Если даже не придется мне уехать отсюда, сердцем я всегда буду с тобой.
Когда Изаура замолчала, на щеках у нее вновь блестели слезы. Дон Мигел подошел к дочери, нежно поцеловал ее в лоб и сказал:
— Не надо думать о грустном, я все сделаю, чтобы ты была свободной. Ведь ты моя дочь, а для счастья дочери я готов на все. Расскажи мне лучше, как ты жила здесь? Или нет, давай лучше я расскажу про себя.
И дон Мигел стал рассказывать двум женщинам о своей прошлой жизни.
В это время к фазенде подъехал фаэтон и из него вышел сухой пожилой господин в светлом костюме и широкополой шляпе. Ни Жануария, ни Изаура, ни тем более дон Мигел не заметили, как он достал из нагрудного кармана белоснежный носовой платок, вытер вспотевшее лицо и, поднявшись по лестнице, проследовал в дом.