Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 23 из 237

Глава 7

Мы застали Жака и Леонсио в самый разгар их разговора. Они сидели за столом в одном из малолюдных заведений на окраине Парижа. Здесь вряд ли они могли быть замечены общими знакомыми. На этот раз они не пили вино — Леонсио отказался. Единственный сын командора Алмейды, гордость Кампуса, напоминал затравленного шакала. Он не притронулся к еде. Опершись на стол локтями и положив голову на ладони, он жалобно смотрел на Жака. Надежда угасала в нем с каждой секундой.

— ...Ты подошел к ней и поцеловал.

— Я?! — Леонсио не мог поверить в то, что говорил ему Жак.

— А кто же еще? 

— И что потом?

— Прибежал ее муж. Попросил тебя принести извинения.

— А я?

— Ты сказал, что извиняться не будешь, и ударил его.

— Святая Мария... — Леонсио обхватил голову руками.

— Ты умеешь стрелять из пистолета?

— Не знаю... Никогда не пробовал.

— Я тебя научу.

У Леонсио на глаза навернулись слезы. Он испугался.

— Неужели ничего нельзя поделать?

— Что ты имеешь в виду?

— Дуэли же запрещены. Если обратиться в полицию...

— Это тебе не поможет, — перебил его Жак. — Рано или поздно Франсуа Боли заставит тебя драться с ним.

—А если я откажусь? 

— Он имеет право убить тебя.

— В таком случае, это право имею и я.

— О чем ты говоришь?

— Не знаю... Но дуэль не должна состояться. Я погибну. А если дать ему денег?

— Бесполезно. Ничего не выйдет. Он будет отстаивать свою честь и честь своей жены до конца.

— Налей вина. — Жак налил себе и своему другу. Леонсио осушил стакан одним глотком. — И все-таки я должен поговорить с ним и попросить прощения.

Франсуа Боли встретил Леонсио сухо.

— Что вы от меня хотите?

— Я хочу попросить у вас и вашей жены прощения. Я был не прав и надеюсь, что наша дуэль не состоится.

— Вы пришли просить у меня прощения? — Франсуа не был удивлен. — Боюсь, что поздно. Я не могу принять ваших извинений. Более того, если вы не уберетесь из моего дома через минуту, я пристрелю вас как бешеную собаку!

Леонсио опустился на колени. Никогда в жизни он не испытывал подобного стыда и унижения. Он поднял на хозяина дома заплаканные глаза и промолвил:

— Прошу вас.

— Вон!!! — Франсуа в бешенстве ударил ногой об пол, подбежал к столу и вынул из ящика пистолет. — Вон! Застрелю, мерзавец!

Леонсио поспешно встал с колен, суетливо оправил одежду. При этом он смотрел на черное отверстие дула пистолета. Ему казалось, вот-вот из него вылетит пуля. Леонсио нашел в себе силы поклониться и не торопясь выйти из дома.

Леонсио и Жак шли по району, где жили одни бедняки. Грязные улицы, тусклый свет газовых фонарей, ощерившиеся черными окнами дома, мостовая, покрытая утоптанным конским навозом, нищие, просящие подаяние. В любое другое время Леонсио счел бы за позор появиться в подобном месте. Но сейчас он был согласен на все, лишь бы дуэль не состоялась.

— Вот этот дом. — Жак остановился, показывая на покосившееся, с проваленной крышей здание. Он поднялся по деревянным ящикам, заменявшим ступени, на почти уже сгнившее крыльцо и постучал в черную, обгоревшую дверь. Леонсио встал рядом. У него учащенно билось сердце. Никто не открывал. Жак постучал еще раз. Послышались тяжелые шаги и приглушенный кашель. Раздался скрежет отодвигаемого засова, и в дверном проеме возникла фигура двухметрового здоровяка.

— Жак! Какими судьбами? — Здоровяк улыбался беззубым ртом.

— Здравствуй, Поль. Это моль друг Леонсио. Нам нужна твоя помощь.

— Помощь? Ты же знаешь, что для тебя я пойду на что угодно, даже на гильотину. Уж очень тебя люблю.

Поль провел гостей по длинному коридору, держа в вытянутой руке зажженную свечу. Дорогу им перебежала невиданных размеров крыса. Леонсио прижался к грязной стене. Отвращение горячей волной пробежало по его телу. Поль не обратил внимание на крысу, даже не сбавил шаг. Вскоре они очутились в каморке с таким низким потолком, что Полю приходилось пригибаться. Вся мебель состояла из тахты со сломанными ножками и двух бочонков, служивших стульями. При тусклом свете, который излучала керосиновая лампа, подвешенная под потолком на веревке, Леонсио наконец смог рассмотреть Поля. Здоровяк был одет в давно пришедшую в негодность одежду из мешковины, на ногах он носил рваные сандалии. Его нельзя было не испугаться — бычьи глаза, сломанный нос и грубые шрамы придавали его лицу зловещее выражение. Когда-то он носил пышную шевелюру, но теперь его голова напоминала большой бильярдный шар. На левой руке у него не хватало одного пальца.

Мало кто догадывался, что Поль провел большую часть своей жизни в тюрьме. Его судили за грабеж, разбой и насилие. Поль не знал, что такое любовь, он никогда не испытывал чувства жалости и сострадания.

Вот к какому человеку пришли просить помощи Леонсио и Жак.

Поль гостеприимно усадил гостей на деревянные бочонки, а сам расположился на полу. Рядом стояли початые бутылки с ромом. За неимением посуды стали пить из горла. 

— Рассказывай, Жак, что привело тебя ко мне. — Поль отхлебнул три добрых глотка. Жак поведал Полю, в какое положение попал Леонсио, как он оскорбил господина Франсуа Боли и что назавтра назначена дуэль.

— Что же вы от меня хотите?

— Леонсио пытался просить прощения, но Франсуа выгнал его из своего дома.

— Это я и так понял. Как я могу помочь?

— У нас остался один выход. — Жак запнулся.

— Какой? — Поль пристально смотрел на своего старого приятеля. Жак побледнел.

— Леонсио, скажи ты, — предложил он. — Я не могу.

— Я хочу его убить. — Леонсио сам удивился, с какой легкостью ему удалось произнести эти слова.

— И ты предлагаешь это сделать мне?

Леонсио кивнул.

— Нет, — отрезал Поль. — Это слишком опасно.

— У меня много денег. Я заплачу сколько нужно.

— Работа не самая дешевая.

— Я отдам все, что у меня есть, — поклялся Леонсио.

— Деньги с собой?

— Нет, но сразу после... после этого... будут.

Поль молчал довольно долго, обдумывая, идти ему на такое рискованное дело или нет. В каморке воцарилась зловещая тишина.

Характер у Поля был прямой, как корабельная сосна, и если уж он решался на что-либо, то никто не мог свернуть его с выбранного пути.

— Я согласен, — наконец ответил он. — Но только с одним условием. — Поль ткнул Леонсио корявым пальцем в грудь. — Ты пойдешь со мной.

Леонсио побледнел от ужаса и посмотрел на Жака.