Страница 23 из 237
Глава 7
Мы застали Жака и Леонсио в самый разгар их разговора. Они сидели за столом в одном из малолюдных заведений на окраине Парижа. Здесь вряд ли они могли быть замечены общими знакомыми. На этот раз они не пили вино — Леонсио отказался. Единственный сын командора Алмейды, гордость Кампуса, напоминал затравленного шакала. Он не притронулся к еде. Опершись на стол локтями и положив голову на ладони, он жалобно смотрел на Жака. Надежда угасала в нем с каждой секундой.
— ...Ты подошел к ней и поцеловал.
— Я?! — Леонсио не мог поверить в то, что говорил ему Жак.
— А кто же еще?
— И что потом?
— Прибежал ее муж. Попросил тебя принести извинения.
— А я?
— Ты сказал, что извиняться не будешь, и ударил его.
— Святая Мария... — Леонсио обхватил голову руками.
— Ты умеешь стрелять из пистолета?
— Не знаю... Никогда не пробовал.
— Я тебя научу.
У Леонсио на глаза навернулись слезы. Он испугался.
— Неужели ничего нельзя поделать?
— Что ты имеешь в виду?
— Дуэли же запрещены. Если обратиться в полицию...
— Это тебе не поможет, — перебил его Жак. — Рано или поздно Франсуа Боли заставит тебя драться с ним.
—А если я откажусь?
— Он имеет право убить тебя.
— В таком случае, это право имею и я.
— О чем ты говоришь?
— Не знаю... Но дуэль не должна состояться. Я погибну. А если дать ему денег?
— Бесполезно. Ничего не выйдет. Он будет отстаивать свою честь и честь своей жены до конца.
— Налей вина. — Жак налил себе и своему другу. Леонсио осушил стакан одним глотком. — И все-таки я должен поговорить с ним и попросить прощения.
Франсуа Боли встретил Леонсио сухо.
— Что вы от меня хотите?
— Я хочу попросить у вас и вашей жены прощения. Я был не прав и надеюсь, что наша дуэль не состоится.
— Вы пришли просить у меня прощения? — Франсуа не был удивлен. — Боюсь, что поздно. Я не могу принять ваших извинений. Более того, если вы не уберетесь из моего дома через минуту, я пристрелю вас как бешеную собаку!
Леонсио опустился на колени. Никогда в жизни он не испытывал подобного стыда и унижения. Он поднял на хозяина дома заплаканные глаза и промолвил:
— Прошу вас.
— Вон!!! — Франсуа в бешенстве ударил ногой об пол, подбежал к столу и вынул из ящика пистолет. — Вон! Застрелю, мерзавец!
Леонсио поспешно встал с колен, суетливо оправил одежду. При этом он смотрел на черное отверстие дула пистолета. Ему казалось, вот-вот из него вылетит пуля. Леонсио нашел в себе силы поклониться и не торопясь выйти из дома.
Леонсио и Жак шли по району, где жили одни бедняки. Грязные улицы, тусклый свет газовых фонарей, ощерившиеся черными окнами дома, мостовая, покрытая утоптанным конским навозом, нищие, просящие подаяние. В любое другое время Леонсио счел бы за позор появиться в подобном месте. Но сейчас он был согласен на все, лишь бы дуэль не состоялась.
— Вот этот дом. — Жак остановился, показывая на покосившееся, с проваленной крышей здание. Он поднялся по деревянным ящикам, заменявшим ступени, на почти уже сгнившее крыльцо и постучал в черную, обгоревшую дверь. Леонсио встал рядом. У него учащенно билось сердце. Никто не открывал. Жак постучал еще раз. Послышались тяжелые шаги и приглушенный кашель. Раздался скрежет отодвигаемого засова, и в дверном проеме возникла фигура двухметрового здоровяка.
— Жак! Какими судьбами? — Здоровяк улыбался беззубым ртом.
— Здравствуй, Поль. Это моль друг Леонсио. Нам нужна твоя помощь.
— Помощь? Ты же знаешь, что для тебя я пойду на что угодно, даже на гильотину. Уж очень тебя люблю.
Поль провел гостей по длинному коридору, держа в вытянутой руке зажженную свечу. Дорогу им перебежала невиданных размеров крыса. Леонсио прижался к грязной стене. Отвращение горячей волной пробежало по его телу. Поль не обратил внимание на крысу, даже не сбавил шаг. Вскоре они очутились в каморке с таким низким потолком, что Полю приходилось пригибаться. Вся мебель состояла из тахты со сломанными ножками и двух бочонков, служивших стульями. При тусклом свете, который излучала керосиновая лампа, подвешенная под потолком на веревке, Леонсио наконец смог рассмотреть Поля. Здоровяк был одет в давно пришедшую в негодность одежду из мешковины, на ногах он носил рваные сандалии. Его нельзя было не испугаться — бычьи глаза, сломанный нос и грубые шрамы придавали его лицу зловещее выражение. Когда-то он носил пышную шевелюру, но теперь его голова напоминала большой бильярдный шар. На левой руке у него не хватало одного пальца.
Мало кто догадывался, что Поль провел большую часть своей жизни в тюрьме. Его судили за грабеж, разбой и насилие. Поль не знал, что такое любовь, он никогда не испытывал чувства жалости и сострадания.
Вот к какому человеку пришли просить помощи Леонсио и Жак.
Поль гостеприимно усадил гостей на деревянные бочонки, а сам расположился на полу. Рядом стояли початые бутылки с ромом. За неимением посуды стали пить из горла.
— Рассказывай, Жак, что привело тебя ко мне. — Поль отхлебнул три добрых глотка. Жак поведал Полю, в какое положение попал Леонсио, как он оскорбил господина Франсуа Боли и что назавтра назначена дуэль.
— Что же вы от меня хотите?
— Леонсио пытался просить прощения, но Франсуа выгнал его из своего дома.
— Это я и так понял. Как я могу помочь?
— У нас остался один выход. — Жак запнулся.
— Какой? — Поль пристально смотрел на своего старого приятеля. Жак побледнел.
— Леонсио, скажи ты, — предложил он. — Я не могу.
— Я хочу его убить. — Леонсио сам удивился, с какой легкостью ему удалось произнести эти слова.
— И ты предлагаешь это сделать мне?
Леонсио кивнул.
— Нет, — отрезал Поль. — Это слишком опасно.
— У меня много денег. Я заплачу сколько нужно.
— Работа не самая дешевая.
— Я отдам все, что у меня есть, — поклялся Леонсио.
— Деньги с собой?
— Нет, но сразу после... после этого... будут.
Поль молчал довольно долго, обдумывая, идти ему на такое рискованное дело или нет. В каморке воцарилась зловещая тишина.
Характер у Поля был прямой, как корабельная сосна, и если уж он решался на что-либо, то никто не мог свернуть его с выбранного пути.
— Я согласен, — наконец ответил он. — Но только с одним условием. — Поль ткнул Леонсио корявым пальцем в грудь. — Ты пойдешь со мной.
Леонсио побледнел от ужаса и посмотрел на Жака.