Страница 206 из 237
Глава 99
После неудачной попытки защитить бедного Мигела в суде доктор Жералдо чувствовал себя виноватым. Конечно же его оправдывало то обстоятельство, что он не был специалистом по уголовному праву, но только не перед самим собой. Еще и еще раз перебирая детали процесса, он пытался найти слабые точки обвинения, но не мог. Да, Мигел — честный человек. Его рекомендации от нанимателей, кроме Фонсеки, конечно, безупречны. Но так же безупречны и улики, представленные обвинением.
«Нужно искать доказательства невиновности Мигела. Алиби? Но его никто не видел ни в ночь исчезновения Энрике, ни в другую роковую ночь, когда пропал Алваро», — констатировал доктор.
Вспомнив об Алваро, Жералдо глубоко вздохнул:
«Неужели мы никогда больше не пройдем вместе по улицам Ресифа? Не посидим, страстно споря, в нашем любимом кафе?»
Он достал фотографию друга, чтобы еще раз пристально всмотреться в глаза Алваро на снимке. Жералдо слышал, будто по выражению глаз человека на фотографии можно определить, жив ли он. Взгляд Алваро был полон жизни. Доктор вспомнил день, когда они зашли к фотографу, чтоб обменяться потом снимками.
«Бедный друг мой, — горько подумал Жералдо, — скольких же людей повергло в печаль твое исчезновение. Или гибель? Изаура, наверно, так и не оправилась от потрясения. Несчастный Мигел постарел прямо на глазах, когда получил страшное известие. А какой удар для Мигела, не только потерявшего истинного друга, но и обвиненного в его убийстве! И что будет с твоими осиротевшими бывшими рабами? Не попадут ли они без твоего покровительства снова в цепи?»
Размышления доктора были прерваны стуком в дверь номера. Гостиничный рассыльный принес конверт, переданный неизвестным господином. Не вскрывая конверта, Жералдо все же пытался выяснить, кто его корреспондент, как он выглядел. Рассыльный запомнил только пробковый шлем и странный акцент незнакомца.
Отпустив юношу, Жералдо вскрыл загадочное послание. Из конверта внезапно выпало что-то металлическое. Он нагнулся и поднял с пола... колесико со шпоры Энрике. Если бы он не видел, что его как вещественное доказательство прилюдно убрали в суде в специальную опечатанную коробку, то решил бы, что это — то самое. Значит, кто-то нашел второе?
«Ну что я гадаю? — спохватился Жералдо. — Ответ — в письме!» Он развернул сложенный вдвое листок и прочитал:
«Достопочтенный доктор Жералдо.
Как свидетель Ваших самоотверженных попыток защитить невиновного в суде, отдаю должное Вашему благородству и профессионализму. Причина Вашего поражения — отсутствие аргументов защиты. Посылаю один из них.
Это колесико со шпоры убитого (это слово было подчеркнуто) дона Энрике. Оно было найдено членом поискового отряда у старого дуба в лесу возле усадьбы Фонсеки. Осмеливаюсь посоветовать Вам, заручившись полномочиями и помощью полиции округа, расследовать следующие обстоятельства, вытекающие одно из другого:
1. Что горело в костре, на месте которого найдено колесико?
2. Не застряла ли пуля, убившая жертву, в стволе одного из деревьев, окружающих поляну?
3. Не использовалась ли горючая жидкость для сожжения тела без следа?
4. Не сокрыты ли орудия преступления — ружье и емкость из-под горючей жидкости — в тайнике, расположенном на прямой, соединяющей место убийства и ближайшую точку реки, в которой погибла лошадь убитого Энрике?
5. Не принадлежат ли вышеуказанные орудия управляющему Фонсеки — Андре?
6. Не является ли Андре и убийцей дона Алваро Фонтеса и одновременно преступником, разыскиваемым полицией не только Бразилии, но и Северных Штатов Америки?
7. Не является ли сообщником Андре его хозяин, а невинной жертвой оговора — дон Мигел?
Не отказывайтесь от услуг чудака из кампусской полиции, который забавляет своих коллег опытами с отпечатками пальцев.
Заручившись полномочиями, которыми я в силу ряда причин не могу располагать, равно как и раскрыть свое имя, вы расследуете оба преступления с помощью моих подсказок, и виновные будут наказаны.
Искренне ваш Ф.».
Изумленный доктор Жералдо несколько раз перечитал письмо, под влиянием которого у него в мозгу вырисовывался четкий план действий, а в сердце загоралась надежда спасти Мигела от несправедливого наказания.
«Но кто же этот таинственный «Ф.» и откуда у него такая осведомленность о деталях преступления? — удивился Жералдо. — Ведь для того, чтобы все это узнать, нужно быть или соучастником, или криминалистом высочайшего класса, мастерски проведшим расследование».
Он не стал углубляться в размышления о таинственном помощнике. Время придет — все выяснится. Теперь надо было срочно начинать действовать, пока дело Мигеля не закончено и сам он находится в следственной тюрьме, а не на каторге или, не дай Бог, в могиле.
«Первым делом нужно обратиться к начальнику полиции с просьбой включить меня в расследование и дать хороших помощников. А потом — навестить несчастного Мигела, чтобы ободрить его и удержать от неверного шага в тюрьме, на который решаются некоторые отчаявшиеся невинно осужденные».
Вопрос о дорасследовании с начальником полиции был улажен быстро и наилучшим образом. Он же устроил Жералдо разрешение на свидание с Мигелем.
Следственная тюрьма занимала крыло здания окружной тюрьмы. И хотя в остальных частях здания отбывали наказание разоблаченные преступники, а в этом крыле — ожидающие окончательного приговора, условия их существования мало разнились.
Жералдо пришлось пройти несколько пропускных пунктов, после каждого из которых у него появлялся новый сопровождающий. В конце пути он, следуя за прихрамывающим жилистым малым с угрюмым лицом, оказался перед массивной, обитой железом дверью с маленьким окошечком... Звякнули ключи, проскрипел засов, и Жералдо шагнул в камеру. Его глаза после света фонарей в коридорах не сразу привыкли к полумраку маленького сырого помещения, и он не видел, где находится Мигел. Поэтому доктор вздрогнул, когда после двух-трех чуть слышных шагов несчастный узник горячо обнял его.
— Доктор Жералдо! С чем бы вы ни пришли — я благодарен вам за то, что вы не забыли обо мне.
— Дорогой Мигел, о какой благодарности может идти речь? Спасибо вам за то, что вы не обиделись на меня за неудавшуюся защиту.
— О, что вы? Даже я, несведущий в судебных делах, понял: вы сделали больше чем могли. Ведь еще будет разбирательство?