Страница 203 из 237
Кузнец удалился, а прокурор продолжил свою речь:
— Думается, после только что данных показаний ни у кого не осталось сомнений в том, что это колесико принадлежало покойному Энрике. А вот еще одна улика — стотысячный банковский банкнот, принадлежавший Алваро. Господин Леонсио дал нам показания и, если вы хотите, повторит их под присягой, что, уезжая, юноша положил в свой карман несколько тонких пачек с купюрами по сто тысяч. Всего, как я уже говорил, сто миллионов рейсов. И декоративное колесико, и стотысячный банкнот, и винтовку мы обнаружили недалеко от дома, где обитал в последнее время подсудимый. Он закопал их. Закопал, думая, что навсегда скрыл следы своих зверских преступлений. Но он ошибся. Тайное рано или поздно всегда становится явным. Мы нашли доказательства, уличающие Мигела в убийствах. Эти доказательства перед вами... Я закончил. — Рикардо победно оглядел зал и прошествовал на свое место.
Никто из присутствующих не проронил ни слова. Люди с ужасом смотрели на Мигела, который, согнувшись и обхватив голову руками, сидел на широкой деревянной скамье и тихонько раскачивался из стороны в сторону.
— Объявляю десятиминутный перерыв! — громко проговорил судья.
Суд продолжался пять дней. За это время были опрошены десятки свидетелей, которые давали довольно-таки противоречивые показания.
Жералдо уже было признал свое поражение — уж больно весомыми и правдоподобными выглядели улики. Но молодой адвокат нашел в себе силы и смог переломить неудачно складывавшийся для него ход процесса. Вся трудность состояла в том, что у Мигела не было алиби на момент совершения преступлений. Жералдо был не в состоянии опровергнуть доказательства, которые порочили его подзащитного. Адвокат попытался объяснить присяжным, что такой человек, как Мигел, не мог грабить и убивать, что он в жизни своей пальцем никого не тронул. Жералдо описал полное невзгод и лишений бытие Мигела, рассказал, что у старика есть дочь, которая ему дороже всего на свете. И в какой-то момент, казалось, адвокат добился желаемого результата, он сумел достучаться до сердец справедливых присяжных. На их лицах, выражавших ранее гнев и ненависть, теперь можно было прочесть сомнение и нерешительность. И все же ситуация складывалась не в пользу Мигела.
Когда старику предоставили последнее слово, он встал и еле слышно проговорил:
— Я невиновен... Это ошибка... Ошибка...
Настал момент оглашения приговора. Все, кто собрался в зале суда, замерли в ожидании.
Глава присяжных поднялся со своего места.
— Наши мнения резко разделились. — Его голос дрожал, чувствовалось, что мужчина волнуется,— Но большинством голосов мы вынесли следующий вердикт: признать подсудимого виновным в преднамеренном убийстве дона Энрике и приговорить его к двадцати пяти годам каторжных работ. Что касается убийства дона Алваро Фонтеса, то коллегия присяжных сочла доказательства недостаточными и просит суд снять с подсудимого все обвинения по этому делу.
Зал взорвался аплодисментами. Граждане были довольны, что кровожадный убийца был наказан по заслугам, что «справедливость» восторжествовала. Доволен был и окружной прокурор. Физиономия Рикардо Сантаны светилась неподдельной радостью. Он небрежно оглядывался по сторонам и о чем-то перешептывался со своим помощником.
Жералдо подошел к Мигелу и долго не решался что-либо сказать.
— Простите меня, — наконец вымолвил он. — Я оказался никудышным адвокатом, не смог вас защитить...
— Вы вели себя молодцом, — Мигел поднял на Жералдо печальные глаза, — бились до последнего. Жаль только, что я не смогу вас отблагодарить... Двадцать пять лет... Никогда не думал, что мне придется умереть в тюрьме...
— Я не оставлю вас в беде, — пылко заверил Мигела адвокат. — Я подам апелляцию, потребую пересмотра дела!
— Позаботьтесь об Изауре. — Старик словно не слышал слов Жералдо. — Кроме вас, у нее больше никого нет... Никого... Прощайте.
Полицейские скрепили руки Мигела за спиной кандалами и повели осужденного через зал, локтями прокладывая себе путь сквозь людскую толпу.
— Не отчаивайтесь, вы скоро будете свободны! — крикнул Жералдо вслед удалявшемуся Мигелу. Он шел сгорбившись и еле передвигая ноги, и вскоре за ним захлопнулась тяжелая дубовая дверь...