Страница 198 из 237
— Да потому, что у нас, криминалистов, существует понятие «почерк», дедукция, да и чутье, наконец!
— Что ж, против такого арсенала мне не устоять, — поднял руки хозяин.
— Тогда рассказывайте, что произошло на этот раз.
— Хорошо, от вас ничего не скроешь. Когда этот наглый выскочка разговаривал со мной, он кричал так, что слышно было на весь дом. Он оскорблял меня, но я сдержался. Зато мой друг и помощник Андре, случайно слышавший все это в соседней комнате, не смог сдержать гнев. О, он не стал посвящать меня в свои планы, не хотел, видимо, получить строгий запрет на исполнение задуманного. К сожалению, неизбежное произошло без моего ведома. Горячая кровь моего управляющего вновь сыграла с ним плохую шутку. Он убил негодяя, а потом, растерянный, прибежал ночью и во всем мне признался. Я, естественно, не стал его выдавать и вас прошу о том же. Ведь он защитил мою честь.
Инспектор выслушал трогательную историю не перебивая. Потом, помолчав с минуту, спросил:
— И вы думаете, что такая романтическая версия устроит следователей или суд? А уж до суда в этот раз дело обязательно дойдет!
— А чем она плоха?
— Тем, что такие мотивы убийства подходят лишь для сумасшедшего, а ваш Андре не сойдет за него. Так что выкладывайте, дон Леонсио, почему вы поручили своему палачу убрать Алваро. Поверьте, у нас очень мало времени, чтоб морочить друг другу голову.
— Ладно, действительно нужно взвесить все, чтоб защититься от этих ищеек. Вот вам полная правда, — поняв серьезность положения, начал Леонсио. — Он действительно оскорблял меня, захотел выкупить мою Изауру за бешеную цену.
— Какую?
— Сто миллионов рейсов.
— Сто миллионов?!
— Да, я тоже был потрясен, но устоял. Он ушел, угрожая, что не остановится, и я решил, что его необходимо остановить. И способ — единственный — убить! Естественно, я обратился к Андре. Тот догнал его по дороге, назвался другом Мигела, завел в коптильню и проводил на тот свет. И вы правы, он стал повторяться: коня — в воду, но и седока, правда, тоже.
— А деньги?
— Вот в том-то и загвоздка, что денег при нем не оказалось!
— А вы уверены в своем Андре?
— Как в самом себе. Нас столько связывает, что я не могу в нем сомневаться, — ответил Леонсио.
— Значит, Алваро кому-то их передал. Изауре?
— Нет, отпадает. Она бы не решилась взять в руки такую сумму. Потом, я проверил. Не она.
— Тогда остается ее папаша. Кстати, где он? — спросил Мартиньо.
— О нем я, признаться, не подумал.
— Когда вы его видели в последний раз?
— После убийства — всего один. Этот сумасшедший решил предложить себя мне в рабы. Я его выгнал, а надо бы задержать да обыскать и его, и дом дружка, его приютившего.
— А где он сейчас?
— Исчез. Никто его не видел.
— Так, дон Леонсио. Теперь все ясно. Алваро действительно встретился с Мигелом, и деньги у него. Мы должны сейчас же направиться в дом его друга. Если повезет — найдем деньги. Если нет — объявим розыск его как вора, укравшего у вас десять миллионов.
— А откуда они взялись у меня? Я думаю, Алваро посвятил в свои намерения деда и друзей.
— Вы... их выиграли у него в карты... Хотя — нет. Постойте! Браво, Мартиньо! — вдруг хлопнул себя по лбу инспектор.
— Что вас так воодушевило? — удивился Леонсио.
— Мы убьем с вами сразу двух зайцев. Двух хороших жирненьких зайчиков. Нет, даже трех!
— Что это вы разохотились, инспектор. Как мы это сделаем?
— Скажите, Андре стрелял в Фонтеса?
— Да.
— Ружье — его?
— Его, но он его использует только для деликатных дел.
— Отлично! Значит, его с ним никто не видел! Я думаю, Что в деликатном деле с Энрике оно тоже участвовало.
— Нет, дон Мартиньо, то — в надежном месте.
— Так, а то самое замечательное колесико со шпоры Энрике вы, надеюсь, не выкинули?
— Да, храню как память.
— Великолепно! А в каких банкнотах предлагал вам выкуп дон Алваро?
— В стотысячных билетах, — ответил Леонсио.
— У вас найдется хоть один такой?
— Дон Мартиньо, не рано ли вы заговорили о деньгах?
— Ха! Вы думаете, что я выговариваю гонорар? Вы меня низко цените, Леонсио. Когда я проверну это дельце, вам понадобится пачечка таких билетов для расчета.
— Что ж, если все пройдет гладко и я верну мои, — Леонсио подчеркнул слово «мои», — деньги, на десять процентов вы можете рассчитывать. Но к чему вы клоните?
— К тому, уважаемый фазендейро, что в течение получаса все перечисленные предметы, включая одушевленный — Андре, должны быть в этой комнате, произнес сыщик и с облегчением откинулся в кресле, потягивая коньяк.