Страница 169 из 237
Глава 80
Давайте, дорогой читатель, уделим немного времени дону Алмейде. Вот уже больше года он содержался в психиатрической лечебнице. После тяжбы с Марией, когда у командора произошел нервный срыв, его осмотрели лучшие врачи и пришли к выводу, что душа Алмейды находится в сильном расстройстве. Ему прописали постельный режим и решили держать под постоянным наблюдением.
Но раскроем небольшой секрет. Дело в том, что все проведенные в клинике дни дон Алмейда притворялся, разыгрывая из себя сумасшедшего. Сорвавшись на Марии в зале суда и выпустив весь гнев, он быстро пришел в чувство и долго решал, что же ему делать дальше.
«Я потерял фазенду, — думал командор, ворочаясь на больничной койке, — потерял навсегда. Что ж, это еще полбеды. Но у меня остались непомерные долги, которые я сделал в последнее время в Кампусе. И выплатить их у меня нет никакой возможности... Нет сомнения, что кредиторы посадят меня в долговую яму. На старости лет я буду томиться за решеткой. Как бы не так! Не бывать этому! Завтра меня будут осматривать врачи, а разве так уж трудно изобразить из себя душевнобольного? Пусть я проведу здесь годик-другой вместе с психами, зато очень скоро кредиторы забудут обо мне. А когда опасность минует, я выйду из лечебницы и расправлюсь с Марией».
И действительно, ему удалось обмануть врачей. Во время осмотра он нес какой-то бред, беспрестанно размахивал руками, показывал язык и зловеще вращал глазами.
Вплоть до приезда Жералдо командор Алмейда вел спокойную, размеренную жизнь. Он исправно ходил на процедуры, покорно принимал невкусную пищу и не забывал к тому же играть роль сумасшедшего, то становился на четвереньки и гавкал на старшую сестру, то залезал на дерево и начинал бросаться фруктами в других пациентов.
Но когда Жералдо сообщил ему о смерти Марии... Будто что-то взорвалось у командора внутри, большой камень упал с его сердца.
«Бог услышал мои молитвы, — злорадно думал Алмейда, смотря из окна на удалявшегося от лечебницы Жералдо. — Эта старая ведьма околела! Так я и поверил, что Фонтес не передал ей все документы на владение имением! Настал мой час! Нужно побыстрее вырваться отсюда и ехать на фазенду. Леонсио ведь не знает, что его отец последний год провел в доме для умалишенных. Он думает, будто я сейчас в Рио. Что ж, будет трогательная сцена встречи любящих друг друга отца и сына после долгой разлуки. Этот докторишка сказал, что Мария сдохла, сдохла неожиданно и поэтому вряд ли что-либо успела рассказать Леонсио. Черт побери, я опять буду управлять имением, опять всё будут уважать меня... Что этот дурак говорил об Изауре? Он, видите ли, хлопочет об ее освобождении. Ха-ха-ха. Посмотрим, посмотрим, как ему это удастся. Изаура моя! Я женюсь на ней и сам дам ей свободу. А сейчас мне предстоит нелегкий разговор с врачом».
Командор переоделся, сменив пижаму на цивильный костюм, и отправился к своему врачу. Он подошел к кабинету, вытер ноги о мохнатый коврик перед дверью и осторожно постучал.
— Войдите! — раздался голос врача.
Алмейда оправил одежду и открыл дверь.
— Здравствуйте, сеньор. — На лице командора играла широкая улыбка.
— Добрый вечер. — Доктор встал из-за стола и усадил старика на кушетку. — Что вас беспокоит?
— Ничего, — чистосердечно ответил командор. — Напротив, я чувствую себя как никогда хорошо.
— Тогда прошу меня простить. Я очень занят, еще нужно сделать много дел, и тратить время на пустые разговоры...
— Я отниму у вас всего несколько минут, — почти грубо оборвал доктора Алмейда.
— Ну что ж, если только несколько минут... Я слушаю вас.
И доктор вернулся на свое рабочее место.
— Сеньор... я абсолютно здоров, — сказал после небольшой паузы командор.
— Охотно верю.
— В таком случае, почему бы мне не покинуть это райское местечко?
— Вы хотите, чтобы вас выпустили? — Врач озадаченно смотрел на Алмейду.
— Совершенно верно. Я именно этого хочу. Чувствую себя хорошо и готов вернуться домой, в свои владения.
— Хорошо, я очень скоро рассмотрю этот вопрос.
— Скоро? Это когда?
— Тогда, когда сочту нужным. Может быть, через неделю, а может, и завтра. В любом случае, сейчас вам необходимо подняться в свою комнату и отдохнуть.
— Я не устал.
— Почитайте книгу.
— Вы говорите со мной как с умалишенным.
— Ну что вы! Я просто хочу, чтобы вы отдохнули.
— Я еще раз повторяю, я не устал. Я абсолютно здоров. Я не сумасшедший.
— Никто из наших постояльцев не сумасшедший. Какого цвета поросенок?
— Розового. У меня дела дома. В моем имении, как вы не можете понять!
— Я все прекрасно понимаю. Сколько будет три плюс восемь?
— Что?
— Я спросил вас, сколько будет три плюс восемь?
— Вы издеваетесь надо мной? Устраиваете проверки? Одиннадцать! Девять плюс шестнадцать будет двадцать пять, а четырнадцать минус восемь будет шесть.
— Правильно. — Доктор растерянно поправил съехавшее на кончик носа пенсне.
— Я притворялся,— решительно сказал командор.— Все время, что я провел здесь, притворялся. Не верите? — Командор вдруг запрыгнул на кушетку, взмахнул руками и прокукарекал, после чего принял прежнее положение. — Я дурачил вас, изображая из себя душевнобольного. Убедились?
— Зачем вам это было нужно?
— Не скажу. Это уже мое дело.
— В таком случае, я могу подать на вас в суд.
— Имеете право. Только учтите, что я не кто иной, как дон Алмейда де Фонсеки! И вы будете иметь невероятно большие неприятности! Это я вам обещаю!
— Вы угрожаете мне?
— А почему бы и нет? Сдается мне, что иного выхода не остается. Я уважаемый всеми фазендейро! У меня тысяча акров земли, сотни рабов! Прочь с моей дороги, раздавлю как букашку.
— Не смейте повышать голос! И только попробуйте дотронуться до меня.
— И не подумаю. Когда это благородный дон марал руки о такого жалкого червя?
Доктор взял себя в руки и позвонил в колокольчик. В кабинет вошла старшая сестра.
— Проводите дона Алмейду в его комнату, — обратился к ней врач.
Казалось, командор вот-вот испепелит взглядом доктора. Он медленно поднялся с кушетки, прошел к двери и на пороге обернулся.
— Я приду завтра, — сипло проговорил он. — У вас, доктор, есть один день, чтобы принять решение. Скажу вам по секрету, у меня очень много денег, очень много.
Алмейда, поддерживаемый сестрой, вышел, а главный врач еще долго неподвижно сидел в своем кресле и вытирал платком выступивший под носом пот. Он был напуган и хотел обратиться в полицию.