Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 115 из 237

Глава 52

На улице Сан-Антонио, которая наискось по склону холма спускается от окраины Ресифа к центру, стоит малоприметный одноэтажный домик, похожий на своих соседей, как солдат в строю. Дом сложен из белого ракушечника, соседние тоже. Дом смотрит на лужайку полукруглыми глазами — окнами, соседние тоже. Его защищает от экваториального солнца и тропических дождей крыша из белой черепицы — соседние тоже. Кажется, скомандуй сейчас какой-нибудь полковник, например собор Сан-Антонио в начале улицы: напра-во! — и все домики повернутся и опять станут неотличимыми.

Но здесь-то и откроется первый секрет домика. Он не как все! У него есть патио — маленький внутренний дворик, Укрытый зарослями винограда по решетке. Под ними прохладно даже в самую жару. Стены же патио укрывают жильцов от посторонних глаз. В одной из них есть дверь, выходящая на соседнюю улицу.

Второй секрет домика состоит в том, что у него нет хозяина. Точнее он есть, но живет далеко, в тысяче миль от Ресифа, в самом Сан-Сальвадоре. А домик сдает через доверенное лицо.

Третий же секрет давно уже занимает умы словоохотливых и всезнающих соседей по улице — что за таинственная пара поселилась в нем недавно?

Он, пожилой, но еще крепкий мужчина с обветренным лицом, лишь один раз прошелся по улице, чтобы договориться с лавочниками о доставке продуктов и с почтальоном — о газетах.

Она, хрупкая, очень белокожая девушка, раза два выходила в ближайший галантерейный магазин, где закупала довольно значительное количество материалов для рукоделия.

— Будет подрабатывать, — решили окрестные кумушки и стали ждать, чем их удивит конкурентка, сожалея, что не рассмотрели как следует лица незнакомки — она прикрывала его косынкой.

Доверенному лицу они представились как дон Анселмо и Элвира, его дочь, прибывшие по делам из Сан-Сальвадора.

Дон Анселмо и его дочь сидели после скромного обеда в плетеных креслах посреди патио и занимались каждый своим делом: он внимательно просматривал газеты, особенно объявления и криминальные сообщения. Она ловкими тонкими пальцами вышивала уже не первый изящный воротник для женского платья. (У нас таких не делают — сказали бы соседки.)

Вдруг дон Анселмо вздрогнул и прямо-таки впился глазами в какие-то строки. Его тревога передалась девушке, и она оторвалась от рукоделия.

— Что там, отец? Неужели о нас?

— Нет, Изаура, — успокоил ее отец. — Но случай очень похожий.

— Ну и что ты так переживаешь, побереги себя!

— Поверь, что я о тебе переживаю! И единственное в жизни, для чего мне нужно беречь себя, — это моя доченька.

— Я знаю, отец. Но подумай сам: мы так далеко забрались, здесь нас никто не знает. Чего же так опасаться?

— Признаюсь тебе, больше всего я боюсь, что убил этого негодяя. Это и грех великий на моей душе, и мое бессилие помочь тебе, если меня осудят на каторгу.

— Ну а если он жив?

— Тогда я боюсь его. Этот человек — хищник. Он будет по конца преследовать свою жертву.

— Да, я была жертвой. И до сих пор не могу забыть этого ощущения. Как вспомню тот ужасный подвал, издевательства, крыс на ногах...

— Доченька, не вспоминай, не терзай себя и меня.

— Действительно, хватит. Но я удивляюсь тому, что не только хорошее не забывается, но и плохое. Ведь и времени прошло немало, и событий множество, и тысяча миль между нами и фазендой, а все помнится как вчера.

— Кстати о хорошем. Как там наши друзья? Жануария... Белхиор...

— Надо помолиться за них. Пойдем завтра в церковь, отец.

— Боюсь, что нет, Изаура. Нам нужно как можно реже показываться, особенно вместе.

— Да, понимаю. Тогда я одна схожу незаметно и помолюсь за них, а заодно и поблагодарю Господа за наше чудесное избавление.

— Вот уж действительно провидение вывело нас!

— И правда, как понять, почему мы пошли тем же путем от фазенды к лодке, а нас не поймали?

— Ну, во-первых, ты понимаешь, что сам дон Леонсио не мог возглавить погоню.

— Да уж, ему не до того было, — согласилась Изаура.

— Лишь бы он жив остался, — вспомнил свою тревогу Мигел.

— Ладно, пусть. Но как нам повезло, что его ищейки Андре не оказалось в поместье!

— Это точно, иначе я бы не добрался до подвала.

— Но почему же надсмотрщики не догоняли нас на том пути? — удивилась девушка.

— Да потому что они верят в поговорку военных: «Ядро на ядро не ложится!»

— Так вот почему ты пошел тем же путем?

— Вовсе нет, просто другого у нас не было. И опять же Провидение сохранило наши запасы в лесу, звери их не тронули…

— И башмачки Белхиора! — с улыбкой вставила Изаура — И лодку под ивой, — добавил отец. 

— Да кому она нужна была, такая развалина?

— Развалина развалиной, а почти до Кампуса нас доставила.

— Провидение, и только, — вновь удивилась Изаура.

Они помолчали, думая каждый о своем. Вдруг Изаура заплакала.

— Что ты, доченька? — спросил встревоженный отец.

— Я подумала о маме. Как бы она порадовалась, что я на свободе!

«На свободе ли мы, девочка моя?» — подумал Мигел, а вслух произнес:

— Если бы не она, бедная моя Анна, не увиделись бы мы никогда больше с тобой. Не окажись ее ладанка на пути пули проклятого Андре, не сидеть бы нам сейчас рядом.

— О отец, — еще больше расстроилась Изаура, — не напоминай мне о том выстреле. Когда я услыхала его, решила — не жить мне самой.

— Ну ладно, моя хорошая, хватит плакать. Побереги свои глазки, — успокаивал ее отец, когда в дверь постучали.

— Прости, я не могу в таком виде пойти открыть, — сказала Изаура, вытирая слезы.

— О чем ты говоришь?! Тебе вообще нельзя открывать никому. Сиди здесь и не входи в комнату, — велел он и пошел открывать.