Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 110 из 237

— А что я должна видеть? Ты живешь здесь припеваючи, лучше всех нас. У тебя отдельная комната, ты не работаешь, как мы все, обед тебе доставляют прямо в покои. Правда, здесь немного сыро, но зато сам сеньор Леонсио несколько раз в день приходит справляться о твоем здоровье.

— Скажи мне. Роза,— спросила ее Изаура, тяжело вздохнув, — почему ты так ненавидишь меня? Что я сделала тебе плохого? Разве мало мне мучений доставляет мой хозяин?

Глаза Розы сверкнули ненавистью.

— Ты спрашиваешь меня, за что я тебя ненавижу?! — воскликнула она со злостью. — Ну так я отвечу тебе. Я ненавижу тебя за то, что ты такая же простая рабыня, как и я, но всю жизнь прожила в хозяйском доме. Когда я, будучи еще маленькой, вынуждена была трудиться от рассвета до заката, ты целыми днями бренчала на этом дурацком рояле. Вокруг тебя вертятся все в этом доме. Но теперь пришел мой черед. Теперь ты будешь гнить заживо здесь, а я займу твое место. Если бы ты знала, с каким удовольствием я брошу горсть земли на твою могилу, когда тебя похоронят.

— Роза, — сказала Изаура, горько усмехнувшись, — разве я виновата в том, что донна Мария приютила меня, когда я была совсем маленькой? Разве виновата в том, что меня держали в этом доме как игрушку? И, поверь мне, жизнь моя тут была ничуть не легче твоей.

— Как же! Так я тебе и поверила! Ты жалкая лицемерка!

Сказав это, Роза швырнула миску с похлебкой на пол и вышла из камеры, закрыв дверь на засов.

Вечером к Изауре пришел Леонсио.

— Ну что, ты одумалась? — спросил он весело.

— Господин Леонсио, что я вам сделала? Отпустите меня! — взмолилась бедная девушка.

— Ты знаешь мои условия, Изаура, — холодно ответил тот.

— Нет, хозяин, никогда не пойду я на то, что вы мне предлагаете,— тихо, почти шепотом произнесла Изаура. Она была измучена, но ничто не могло ее сломить.

— Зря ты упорствуешь. Здесь никто тебе не поможет, — медленно произнес молодой Фонсеки.

— Мой отец не оставит меня. Вот увидите, он сделает все, чтобы вы не смогли надругаться над моей честью! — гордо произнесла рабыня. 

В ответ послышался громкий смех ее мучителя.

— Ты глубоко ошибаешься, — сквозь смех ответил ей он — твой отец ничем не сможет тебе помочь?

— Почему?

— Потому что он мертв! — сказал Леонсио, неожиданно перестав смеяться.

— Неправда, вы мне лжете! — воскликнула она в ужасе.

— Это чистая правда, Изаура! Твой отец убит две недели назад, в тот день, когда вас с ним поймали в лесу. Теперь он тебе ничем не поможет.

— Не может быть! — воскликнула она и разрыдалась.

— Плачь! Плачь сколько тебе угодно, — прошептал Леонсио со злостью, — тебя здесь никто не услышит. И помни, что теперь тебе отсюда только два пути. Или ты станешь покорной мне, или отправишься в могилу!

Сказав это, Леонсио ушел.

— Нет! Не может быть! — рыдала Изаура. — Бедный мой отец! Зачем ты покинул меня?! Зачем мне жить на этом свете?!

Всю ночь провела Изаура в рыданиях. Она не могла поверить, что отец ее погиб. Ведь теперь некому будет заступиться за нее в этой злой и жестокой жизни.

К утру Изаура забылась тяжелым сном, который иногда сменялся бредом. Роза, приносившая обед, все прекрасно видела, но не доложила об этом хозяину, надеясь, что Изаура умрет.

Только к вечеру пленница пришла в сознание. Вспомнив все, что было накануне, она снова разрыдалась. Упав на колени, она стала молиться Богу. Она молила Господа, чтобы он упокоил душу ее отца, чтобы отпустил ему грехи, если у него они были.

Как хороша была Изаура в этой горестной молитвенной позе! Несравненно прекрасней, чем в дни покоя и радости! Если бы Леонсио увидел ее теперь, возможно, его жестокое сердце смягчилось бы. Глаза девушки блестели от слез, непрерывно струившихся по бледным щекам, полуоткрытые губы чуть дрожали, когда вместе с рыданиями вдыхала она слова молитвы, густые черные пряди волос в беспорядке рассыпались по плечам, нежная грудь и стройная шея белели в вырезе платья — вдохновенный художник увидел бы в ней самую прекрасную, возвышенную модель для изображения скорбящей Богоматери, к которой в этот момент обращала она свои пылкие мольбы.

Внезапно дверь со скрежетом открылась, и Изаура вскочила с колен. На пороге стоял Леонсио.

— Ты еще не спишь, Изаура? — спросил он.

Изаура молчала.

— Я опять пришел к тебе. На этот раз я решил больше не церемониться с тобой, если ты не будешь мне покорной.

Говоря это, Леонсио любовался красотой своей рабыни. Она была мертвенно бледна, черты лица искажены, как у умирающей, волосы рассыпались. Будто выходец с того света, стояла она перед ним. Благодаря худобе резче проступали черты лица, изящнее стали линии скул, яснее обозначилась идеальная чистота непостижимой и вечно юной красоты.

Большие темные глаза, озаренные мертвым светом печали, мерцали, будто погребальные свечи под мрачными сводами склепа. Густые пряди волос, распущенные по плечам, создавали странное впечатление: будто ветви плюща затеняют старинный мрамор статуи, побледневший от времени.

Наконец Леонсио смог прийти в себя и произнес:

— Ну что, Изаура, каково твое решение?

Был уже поздний вечер. В доме они были одни, за иск-лючением нескольких верных ему рабов и Розы, которая спокойно спала в его спальне. Поэтому Леонсио, решившийся наконец на такой поступок, мог никого не бояться.

Изаура ничего не ответила.

— Я еще раз спрашиваю, ты покоришься мне или нет?

— Нет, — тихо, но твердо, произнесла девушка.

— Тогда пеняй на себя!

Леонсио медленно двинулся к стоящей неподвижно Изауре. Он подходил все ближе и ближе, протягивая к ней руки. От страха бедная девушка закрыла глаза. Она была даже не в силах кричать. А Леонсио подошел к ней так близко, что она слышала на своем лице его горячее дыхание.

Вдруг она услышала глухой удар и крик молодого Фонсеки. Открыв глаза, она увидела, что перед ней стоит... Мигел, ее отец.

В ту ночь, когда Изаура и Мигел бежали, когда Леонсио собрал людей в погоню за ними, Жануария узнала обо всем и поспешила за беглецами, чтобы предупредить их об опасности. Но она не успела, и Изауру с Мигелем схватили.

Спрятавшись в кустах, Жануария видела, как Леонсио и его люди поволокли бедную девушку в усадьбу, а Андре с избитым Мигелом остались в лесу. Она видела, что перед тем, как уехать, Леонсио что-то прошептал на ухо Андре и тот кивнул ему.