Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 63 из 90

Глава 20

Подходя к таверне, я сразу понял, что дело нечисто. Там толпился народ, а главное, стояли четыре дорогих боевых коня, это я уже научился различать.

«Похоже по мою душу, — вздохнул я и пошёл внутрь».

Так и оказалось. За столом сидели четыре воина, рядом с ними сидели испуганные Юсуф и Фатима, что-то им рассказывая.

— Кто вы и что вам нужно от моих детей? — остановился я рядом, кладя руки на пояс.

Воины, одетые в знакомые мне кольчуги и шишкообразные шлемы, быстро поднялись из-за стола и стали меня окружать.

— Уважаемый господин Инико, — с большим напряжением в голосе сказал один из них, — мы прибыли сюда по приказу вали города Триполи.

— С какой целью? — поднял я бровь.

— Провести расследование о произошедшем в городе Мисурата. Вы можете ответить на наши вопросы?

Я задумчиво на него посмотрел.

— Я простой человек, эмир, — ответил я, повысив его до должности военачальника. Лестью, как известно не испортить речь, как и хлеб маслом, — мало что видел и мало что знаю.

— И всё же, один из стражей нам рассказал, что вы прибыли вместе с ним из зачумлённого города, — осторожно ответил он, — эти дети тоже нам поведали, что вы не из Мисураты.

— Хорошо, я готов ответить на ваши вопросы, — я показал на стол.

— Вы можете убрать ткань с вашего лица? — попросил он, когда мы сели.

Я, не став спорить убрал со своего лица ткань, выполнявшую роль маски, и они удивлённо переглянулись, увидев мою кривую физиономию.

— Господин Инико, — стараясь не смотреть мне прямо в глаза, продолжил воин расспросы, — как вы попали в Мисурату и что вы там делали?

— Я прибыл морем, — не стал я врать, — по торговым делам. Только зайдя в город, я понял, что в нём свирепствует чума.

— Как вы это поняли? — поинтересовался он у меня.

— Пустынные улицы, привязанные и обезвоженные животные, — я пожал плечами, — ну и куча трупов внутри мечети.

— И что вы сделали дальше? — он пристально посмотрел на меня.

— То же, что и любой другой добрый человек, — я пожал плечами, — стал спасать животных, отвязывая их и давая воду. Потом стал искать выживших, так нашёл этих детей.

Воины изумлённо переглянулись.

— Что было дальше уважаемый?

— Я стал убирать трупы с улиц и домов, унося их в ближайший овраг, а также спасать оставшихся животных, — ответил я так, будто этим занимаюсь каждое воскресенье, — вскоре ко мне присоединились остальные выжившие люди, и мы очистили город от трупов и видимо от чумы. Когда я уезжал, никто больше не умер, хотя за это ручаться не могу.

— И вы не боялись заразиться? — напряжённо поинтересовался он у меня.

— Эмир, — улыбнулся я, — я простой человек, моя смерть ничего не решит, но зато моя душа будет спасена, потому что я хотел помочь людям. Спаси их Аллах.

— Спаси их Аллах, — повторил он за мной.

— Это, собственно, всё, что произошло в Мисурате, — сказал я, — ничего интересного для таких доблестных воинов, как вы.

— Вы сами заразились? — напряжённо поинтересовался он у меня.

Я спокойно улыбнулся и ответил вопросом на вопрос.

— Проведя две недели в чумном городе, я сейчас похож на больного, эмир?

Он покачал головой.

— К тому же, если бы я был болен, я бы не притащил чуму в Триполи, — добавил я, — это было бы настоящим безумием.

Он кивнул и сменил тему.

— Могу я попросить вас уважаемый Инико не уезжать из города хотя бы ещё несколько дней? — вежливо попросил он у меня, — наместник разберётся с этим делом и если всё так, как вы рассказали, то отблагодарит вас.

— Награда мне не нужна, уважаемый, — сразу отказался я, — я спасал людей по велению души, а не из-за корысти. Но на пару дней я останусь, если такова воля наместника.

— Я благодарю вас, господин, — он поклонился мне, затем они поднялись с лавок и вышли из таверны.

Прибежал хозяин с выпученными глазами и спросил у меня.

— Это личная гвардия наместника! Что они хотели от вас господин?

— Просто поговорить, — я спокойно посмотрел на него, — их интересовал город, который я проезжал, что я видел, и что там слышал. Ничего необычного. Не волнуйтесь уважаемый, ничего такого, что грозило бы вам или вашей семье.

— Благодарю вас добрый господин, — облегчённо вздохнул он, — обычно личная гвардия вали занимается только очень серьёзными делами, поскольку прибыла с ним из столицы.

— Не волнуйтесь, — повторил я, — несите лучше нам ужин.

— Конечно, сейчас господин.

Свет масляных лампад дрожал на лице пятнадцатилетнего юноши, сидевшего на широком диване. Рядом с ним стоял дядя, молча слушая доклад коленопреклонённого гвардейца.

— Таким образом, показания вернувшегося стражника Али аль-Мисри, детей из Мисураты и самого подозреваемого полностью совпадают, вали Абу-Салим, — закончил воин. — Этот человек добровольно вошёл в поражённый чумой город, вывел оттуда выживших, спас животных, предал земле умерших и после этого продолжил путь дальше. Признаков болезни у него нет. Хотя за две недели в заражённом городе и неделю дороги сюда он уже либо умер бы, либо лежал при смерти.

Юноша некоторое время молчал, глядя куда-то мимо гвардейца.

— Ты сказал, он пришёл не один? — поинтересовался он.

— Да, мой господин. С ним прибыл стражник Али аль-Мисри и двое детей. Сироты из того города: мальчик Юсуф, десяти лет, и девочка Фатима, семи.

— Чьи они дети?

— Неизвестно, вали. Родители умерли от чумы, этот человек вывел их с собой.

Наиб тихо спросил.

— Как они вообще прошли в город?

— Стражника знали на воротах, господин, их пропустили вместе с ним.

Пальцы регента медленно сжались на рукояти кинжала.

— Где сейчас дети? — спросил он едва не шепотом.

— С этим человеком, господин.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

— Ты говорил с ним? — Абу-Салим, разрушил её, обратившись к гвардейцу.

— Да, вали, мы допросили его. Он рассказал то же самое, что и стражник, а дети только подтвердили его слова.

— И после этого?

Гвардеец едва заметно замялся.

— Мы позволили ему остаться в таверне, поскольку он не пытался скрыться и не выглядел больным.

— Он всё ещё там? — продолжал задавать краткие вопросы наместник.

— Да, господин, в нижнем квартале. Я выставил наблюдение.

Абу-Салим нахмурился.

— Он пришёл с детьми… — пробормотал рядом Абу-Абдаллах.