Страница 71 из 72
Возле кассы лежали маленькие записные книжки. Я взял одну. В старой уже не осталось свободных страниц, всё занимали телефоны, адреса, размеры и замечания по объектам. С покупками вернулся к машине. Таня могла не прийти. Я старался помнить об этом, но всё равно смотрел на каждого человека, появлявшегося со стороны остановки.
Она пришла минут на десять позже, чем я ожидал. Увидела меня и замедлила шаг.
— Давно ждёшь?
— Нет, не долго. — Соврал я
Она посмотрела на книгу в моей руке.
— Нашёл?
— Да.
— Ну вот. Не зря приехал.
— Не зря, — согласился я, и мел ввиду я совсем не справочник.
Таня отвела взгляд. Знакомство всё ещё шло неровно. Мы оба подбирали слова, замолкали не вовремя, иногда начинали говорить одновременно. Она попросила меня подождать, зашла в магазин, я остался снаружи. Через несколько минут вышла.
— Можно пройтись, — сказала она. — Только мне к четырём домой надо.
— Успеем.
Мы пошли в сторону парка. Я старался не задавать слишком много вопросов. Получалось плохо. Таня в какой-то момент остановилась и посмотрела на меня.
— Ты со всеми так разговариваешь?
— Как?
— Всё спрашиваешь. А сам почти ничего не рассказываешь.
Я усмехнулся.
— Привычка.
— Военная?
— Наверное.
— Тогда отвыкай.
— Постараюсь. Расскажи сам что ни будь.
Пришлось рассказывать. Про дорогу из Москвы, про дом, который слишком долго стоял без хозяина, про бабушку и её нежелание переезжать. Про соседа, уверенного, что он научился делать настоящий коньяк.
— Ты его пробовал?
— Да, пришлось, с соседями надо дружить.
— И как? Правда похож на настоящий.
— Ну как тебе сказать? По цвету очень похож, впрочем, как и обычный чай. Только я теперь думаю, как в следующий раз вежливо отказаться.
Таня рассмеялась. Потом спросила про службу. Осторожно, будто сама не была уверена, стоит ли об этом говорить. Я ответил на то, что мог. Без стран, дат и фамилий. И без крови и ужасов войны, естественно, мне не хотелось её пугать. Сказал, что служил долго, домой приезжал редко и теперь рад, что всё закончилось.
— Совсем закончилось? Ты больше не уедешь из города?
— Совсем. — Ответил я, и так, чтобы она не услышала, едва шевеля губами тихо добавил — Я надеюсь…
Она посмотрела на мою шею, на которой были видны шрамы от осколков. Пока мы шли, я несколько раз крутил головой, разминая её. Нет, старые раны не болели, просто меня продуло на объекте, но Таня поняла по-своему.
— Болит?
— Иногда.
— А сейчас?
— Так, немного.
— Может, сядем?
Я хотел ответить, что всё нормально, но передумал.
— Давай.
Мы сели на скамейку. Таня положила сумку на колени. Она ничего не расспрашивала про ранения. Не смотрела с жалостью, не пыталась подбирать особенные слова. Просто предложила сесть, когда заметила, что мне неудобно. Я сидел рядом с ней и впервые за долгое время не думал, сколько ещё успею сделать за день. Мы просто говорили обо всем и одновременно ни о чем конкретно. В половине четвёртого Таня посмотрела на часы.
— Мне пора.
— Провожу?
— До остановки.
Мы дошли до остановки. Автобуса не было, но она отказалась от машины.
— Я обещала дома, что на автобусе приеду.
— Тогда подождём.
Перед тем как войти в автобус, Таня обернулась.
— Можно ещё как-нибудь погулять. Только ты в следующий раз сам что ни будь рассказывай. А то у тебя всё спрашивать надо.
— Договорились.
Она поднялась по ступенькам, нашла свободное место у окна и помахала мне. Я дождался, пока автобус отъедет, потом пошёл к машине. Чествовал я себя полным идиотом, потому что в её присутствии вел себя как деревянный истукан. Где твоё красноречие, Серёга? Проведя год в Москве, когда молодой организм требовал своё, я быстро находил себе временных подруг. С теми девушками, которые были мне безразличны я весело шутил, смеялся, быстро располагала их к себе и уже вскоре начинал распекать руки, проверяя на что они готовы прямо сейчас, и потребуется ли второе свидание. С Танюхой всё было не так…
На работе мои перемены заметили быстро.
— Ты сегодня куда собрался? — спросил Макс, когда я в очередной раз посмотрел на часы.
— По делам.
— Это я понял. Только раньше ты по делам так не наряжался. Что, с кем-то познакомится успел?
— Отвали Макс, не твоё дело.
Макс усмехнулся, но расспрашивать не стал. Только напомнил про утреннее совещание.
Перед следующей встречей мы с Таней созвонились дважды. Номер она дала сама, записала в мою новую книжку. Я звонил вечером, в оговорённое время. Первый разговор получился коротким: дома у неё кто-то ждал телефон. Во второй раз проговорили почти полчаса. Теперь она тоже задавала вопросы. Какая музыка мне нравится. Почему я вообще пошёл служить. Умею ли готовить что-нибудь, кроме яичницы. Что собираюсь делать летом. Мы смеялись, перебивали друг друга, спорили. Мне нравилось, что она спорит. Не принимает каждое слово только потому, что я старше и обо мне написали в газете. Где-то соглашалась, где-то откровенно считала, что я говорю ерунду. Я тоже потихоньку приходил в себя.
Я вспоминал её другой и постепенно переставал искать в каждом жесте ту женщину, с которой когда-то прожил жизнь. Передо мной была нынешняя Таня. У неё были свои заботы, подруги, планы, о которых я ещё ничего не знал. Какие-то мои шутки ей нравились, другие она встречала недоумённым молчанием. Она не обязана была понимать меня с полуслова. Мне предстояло этому научиться.
В конце второго разговора я пригласил её в кино. Таня спросила, на какой фильм. Я назвал первый же, что пришел в голову.
— А потом? — спросила она.
— Можно где-нибудь посидеть. В кафе, в ресторане. Или погулять пойти, если захочешь.
— Это уже свидание?
— Вообще-то я на это надеюсь.
В трубке стало тихо. Потом она сказала:
— Хорошо. Только фильм я бы выбирала другой.
— Тогда выбирай.
В пятницу вечером я задержался на объекте. Бригадир показывал мне переделанный участок, объяснял, что ещё осталось закончить. Потом подошёл снабженец с накладной. Пока разбирались, кто принял материал и почему количество не сходится, начало темнеть. Я посмотрел на часы. Пора было ехать.
— Так. Всё мужики. Шабаш. Остальное завтра.
— Сергей, там ещё по лестнице вопрос…
— Утром посмотрим.