Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 23 из 72

— Двигатель и коробка по звизде пошли. Двигательный отсек выгорел почти полностью. Проводка тоже сгорела, аккумулятор разбит, колесо повреждено.

— Башня?

— Ручной привод работает. Электрика всё. КПВТ вроде цел, но боеприпасы закоптились. Проверять надо.

Я задумался. Без электропуска и привода КПВТ практически бесполезен. Он весит больше пятидесяти килограмм, да и оставлять расчет пулемета в подбитом БТР на дороге — это значить обречь его на неминуемую гибель. Хотя…

— У нас кто ни будь кто со сварочным аппаратом сможет справиться? Есть сварщики?

— Я могу — Пожал плечами механик — Если что-то не сложное сварить.

— Хорошо. Тогда снимайте пулемёт и слушай боевую задачу. В поселке наверняка есть сварочник, его надо найти. Так же найди хорошее железо. Швелера, двутавры, всё что будет. Нужно до вечера сварить стационарный станок и поставить на него КПВТ. Снимешь электроспуск и приваришь к шепталу рычаг, чтобы можно было стрелять вручную. Мушку на ствол навари из какого ни будь болта, чтобы хоть как-то целиться. Станок смонтируешь на КПП заставы, внутри. Как следует закрепи раму, забейте ломы и арматуру в стены, привари к ним раму. Будет ДОТ. Обложите КПП мешками с песком и камнями. Справитесь?

— Должны… — Неуверенно ответил механик.

— Постарайтесь.

Пока механик восстанавливал БТР, мы перестраивали оборону. Старые позиции больше не годились. Противник знал их и наверняка передал координаты миномётчикам. Главный пост у переправы перенесли ещё дальше, почти к устью арыка. На старом месте оставили несколько плащ-палаток и пустые ящики, изображая присутствие людей.

У мелководья Колесников поставил оставшиеся мины. Проход полностью не перекрывал. Нам требовалось направить противника туда, где его можно было встретить перекрёстным огнём.

Через час мы провели разведку ущелья. Противника там не оказалось. Ущелье после ночного боя частично завалило. Полка сохранилась, но пройти по ней теперь было ещё сложнее. Колесников предлагал обрушить её окончательно.

— Три килограмма пластита хватит, — сказал он. — Прохода не будет.

— Где-то тут есть другой, который мы не нашли.

— Может быть. Но этот мы закроем точно.

— И лишимся возможности видеть, что там происходит. Нет. Поставь заряды, но не взрывай. Пропустим первую группу, если они снова тут пойдут, и обрушим полку за ней. Передовых отсечём от основных сил.

Колесников усмехнулся.

— У них саперы хорошие, могут найти заряд.

— Ты тоже не пальцем деланный, придумай что ни будь.

Левченко снова занял позицию у выхода из ущелья, но не прежнюю. Теперь пулемёт поставили ниже и правее, под прикрытием каменной стенки. Второй ПКМ, снятый у погибшего расчёта, оставался у меня. Беляев выбрал новый наблюдательный пункт на чердаке крайнего дома. Оттуда он видел сады, тропу и часть речной долины.

Громов появился в штабе заставы после полудня, прихрамывая и опираясь на палку.

— Чернов отпустил? — спросил я.

— Он отвернулся.

— И ты сбежал.

— Не сбежал. Передислоцировался.

Чернов пришёл через пять минут.

— Я так и знал, что он здесь.

— Мне лучше, — сказал Громов.

— Это обезболивающее действует.

Они спорили ещё несколько минут. В итоге Громову разрешили остаться в штабе, но запретили ходить. Он должен был командовать резервом и обороной главного здания. Его это не устраивало, но выбирать не приходилось. Юлдашев тоже вернулся. Руку он подвесил на перевязи, автомат держал левой.

— Ты куда? — спросил я.

— К Громову.

— Стрелять одной рукой будешь?

— Из пистолета я обоими руками хорошо умею. Из автомата лёжа тоже справлюсь.

Спорить я не стал, людей и так катастрофически не хватало. К трём часам дождь усилился. Холмы исчезли за облаками, река покрылась серой рябью. В такую погоду авиации действительно делать было нечего. Вертолёт пришлось бы вести между склонами почти вслепую, прямо над возможными позициями противника. Самохин продолжал слушать эфир. Переговоры стали реже. Противник соблюдал радиомолчание, но иногда отдельные группы выходили на связь.

— Поймал новое, — сказал он. — Рахмонов перевёл. «Птиц не будет. Начинаем после третьего сигнала».

— Они знают про погоду.

— Естественно. На том берегу не слепые.

— А откуда знают, что вертолёты не полетят?

Самохин посмотрел на меня.

— Могут просто видеть облака.

— Могут. А могут слушать нашу сеть.

— Шифрование у пограничников условное. Таблицы старые, часть переговоров вообще открытым текстом.

— Значит, считаем, что они слышат всё.

Я приказал перейти на запасные позывные и по возможности отказаться от радио. Между позициями проложили полевой кабель, где его хватило. Для связи с ущельем и мелководьем назначили посыльных. Медленнее, зато противник не узнает каждое наше решение сразу после нас.

К четырём вернулся Соколов. Все жители дошли до старого кишлака. Там их встретили местные и разместили по домам. Дальше часть собиралась идти самостоятельно.

— На обратном пути видели людей у дороги, — доложил он. — Человек десять. Двое в форме, остальные гражданские. Нас не заметили.

— Группа Рушана?

— Похоже. Они минируют подходы к мосту и роют позиции на высоте. Там не двадцать человек. Не меньше сорока.

— Значит, к нам не придёт никто.

— По дороге — точно.

Он снял мокрую кепку и выжал её над крыльцом.

— Отряд может пройти через северные холмы, но до утра не успеет.

— До утра всё уже закончится.

— Это я понимаю.

Мы снова развернули карту. Получалось, что к вечеру заставу окружат с трёх сторон. На юге группа Рушана контролировала дорогу и мост. На западе, за рекой, собирались основные силы. На востоке оставалось ущелье, которое противник уже использовал. Свободным был только северный путь, по которому ушли жители. Он же оставался нашим маршрутом отхода. Если мы сможем отойти.

— Задача прежняя, — сказал я. — Не дать переправить тяжёлое оружие. Лодки и мулов уничтожаем в первую очередь. Ущелье обрушиваем после входа передовой группы. Посёлок ночью не удерживаем. Застава — последний рубеж.

— А дорога? — спросил Соколов.

— Пока не трогаем. Если сейчас полезем к мосту, потеряем людей и откроем границу. Группа Рушана сама сюда не сунется, пока не начнётся переход. Их задача — держать резерв, а не штурмовать заставу.

— Если они придут одновременно?

— Значит, будет плохо.