Страница 19 из 72
Преследовать не стали. В ущелье оставались основные силы противника, и в темноте они могли заманить нас под огонь. Мы выставили посты у крайних домов и начали собирать раненых.
Лунёва нашли через десять минут. Соколов привёл его к школе под руки вместе с экипажем БТР. Командир заставы выглядел плохо, но шёл сам. Лицо и форма были в саже, над правым ухом запеклась кровь. Он смотрел осмысленно, хотя время от времени терял равновесие.
— Живой? — спросил я.
— Не уверен, — ответил он. — Голова трещит.
— Значит, живой.
Механик БТРа объяснил, что граната ударила в левый борт, пробила навесной ящик и разорвалась внутри десантного отделения. Загорелась укладка с имуществом и маслом, но топливные баки не задело. Лунёва взрывом бросило на броню, он ударился головой и потерял сознание. Экипаж вытащил его через верхний люк и оттащил в ближайший дом. Личное оружие экипаж с собой забрал, а вот БК к нему остался в БТРе. Бойцы, оттащив Лунёва пытались вернуться к машине, но улицу уже простреливали. Расстреляв все патроны, бойцы просто прятались в доме.
— Главное, что сами выбрались.
Чернов осмотрел Лунёва прямо во дворе школы. Посветил ему в глаза, проверил реакцию, наложил повязку.
— Сотрясение точно. Возможно, трещина. Лежать и не вставать.
— Мне заставой командовать надо.
— Можешь командовать лёжа.
— Там бой идёт.
— Уже не идёт. А если будешь дёргаться, свяжу. У меня сегодня настроение плохое.
Лунёв посмотрел на меня.
— Он всегда такой?
— Сегодня ещё вежливый.
Чернов уложил его рядом с остальными ранеными и перешёл к Громову. Осколок в бедре оказался неглубоким, но вытаскивать его на месте врач не стал. Обработал рану, наложил повязку и сделал укол. Руку тоже просто обработал и перевязал, сказав, что рана выглядит страшнее, чем есть на самом деле. Юлдашеву пуля прошла по касательной через предплечье, не задев кость.
Наши потери за ночь составили двоих погибших пограничников у ущелья, Нурматова, пулемётный расчёт и двух дружинников. Ещё двое местных пропали — возможно, просто ушли домой. Ранены были Громов, Юлдашев, трое пограничников и двое дружинников. Лунёв получил контузию. Противник оставил в посёлке и у ущелья больше десятка тел. Точное число пока никто не считал. Остальные отошли, но не ушли далеко. Наблюдатели слышали движение в садах и на дороге. На афганском берегу снова работали двигатели.
Соколов поднял людей и восстановил оборону. У школы оставили отделение. Крайние дома заняли Левченко с пограничниками. Хотима отправили на заставу, хотя он долго доказывал, что нога у него почти прошла. Самохин подтвердил, что связь с постами есть. На переправе и мелководье противник активности не проявлял.
Ашурова нашли в арыке. Он был ещё жив, но ранен тяжело. Пуля Рахмонова прошла через бок и вышла под лопаткой. Автомат лежал рядом. Увидев нас, участковый попытался подняться, не смог и снова сполз по стенке канавы.
— Помоги, — прохрипел он.
Рахмонов посмотрел на меня.
— Чернова сюда, — сказал я.
— Он предатель.
— И пленный. Пусть живёт, если получится. Мне интересно, кому он передавал сведения и кто ещё в посёлке работает на них.
Ашуров закрыл глаза. Не знаю, услышал он или уже потерял сознание. Чернов прибежал через несколько минут, осмотрел рану.
— Нести в школу. Шансы есть.
Мы вытащили участкового из арыка и положили на плащ-палатку. Старик, стоявший рядом с автоматом, сплюнул ему под ноги.
До рассвета оставалось около двух часов. Я посмотрел в сторону реки. Там было темно. Ни лодок, ни огней, ни движения. Первую атаку мы отбили. Но боевики не отказались от перехода. Они потеряли людей, лишились поддержки в посёлке и не смогли взять заставу с ходу. Теперь они знали наши позиции, видели, сколько у нас осталось сил, и наверняка уже меняли план.