Страница 7 из 173
Шестой полк нагнали на третьи сутки марша ближе к вечеру. Армейские егеря были измождены до крайности. Они с трудом переставляли усталые ноги. Мундиры их, белёсые от въевшегося пота, висели мешками на ссутулившихся плечах. Многие шли, расстегнув воротники, с черными от пыли губами. Когда гвардейская колонна Егорова, выдержавшая дневной отдых в тени и накормленная, начала обходить армейцев по обочине, по рядам Шестого полка прошел глухой завистливый ропот. Гвардейцы шли ходко, плечо к плечу, чеканя шаг по запекшейся земле так, словно только что вышли со смотра. Пыль из-под их сапог облаком накрывала уставших армейцев, заставляя их еще сильнее кашлять и отворачиваться от дороги. Южаков, проходя мимо осунувшегося егеря, присевшего на пыльную обочину, невольно отвел взгляд. Ему было неловко за свою бодрость перед этим вконец измотанным солдатом.
– Гляди, Ваня, – негромко, одними губами прохрипел Лыков, не сбивая дыхания, – совсем тут ребята «спеклись». Ноги-то огнем небось горят. Кабы не наша мазь да не ночные переходы с «походным приедком», и мы бы сейчас так же пыль глотали.
– Разговоры! – привычно прикрикнул взводный командир, хотя и сам с сочувствием косился на армейских. – Не зыркай по сторонам, шаг держи!
– Ходко идёте, Алексей Петрович, – обозревая с холма проходящие роты, произнёс Багратион. – Эдак вы и казаков, глядишь, нагоните.
– Ну уж нет, Пётр Иванович, – усмехнулся Егоров, – за казаками нам точно не поспеть. Адриан Карпович
[5]
[Денисов Адриан Карпович – походный атаман донских казачьих полков в Итальянском и Швейцарском походах Суворова, генерал-майор. Под Турином: командир казачьего корпуса в составе авангарда князя Багратиона.]
, небось, сейчас крепостные стены оглядывает и гадает – не бросить ли ему полки на штурм, не дожидаясь пехоты.
– Не рискнёт, – возразил князь, покачав головой. – Казаки хороши в поле, против стен куда уж им, тут только нам с них штыком и пулей врага сковыривать. Всего двадцать вёрст осталось до Турина, но без передышки моим никак. Ещё пару часов хода – и лагерем будем вставать, иначе не бойцы. Тоже на ночёвку бивак разобьёте?
– Не совсем так, Пётр Иванович, – придерживая коня, ответил Алексей. – Бивак – дело долгое. Мои сейчас пару часов в тени полежат, дорожным пайком подкрепятся, ноги мазью дегтярной перетрут – и в сумерках поднимутся. А уж в ночь ходко двинемся.
Багратион удивленно вскинул брови:
– В ночь? По незнакомым дорогам? Пожалей людей, Алексей Петрович, переломают ноги в темноте-то. Да и заплутать в этих виноградниках – раз плюнуть.
– Не переломают, – уверенно заявил Егоров. – У меня в каждом взводе опытные «ночники», ориентиры держать хорошо умеют. Да и конные егеря постоянно разведку ведут. Зато к рассвету, когда француз будет самый сонный, мы за южные стены Турина зайдём и к атаке изготовимся. Нам ещё ведь и дорогу на Асти перекрывать. Ты, Пётр Иванович, не взыщи – мы твой авангард обгоним, запылим немного.
Багратион коротко рассмеялся, обнажив белые зубы на загорелом лице:
– Ну, коли так – Бог в помощь! Я не в обиде. Гвардия всегда впереди, нам не привыкать. Только смотри, не подставься под картечь в темноте, а то Суворов мне голову снесет за твой полк.
Глава 3. Туринские ворота
– Последнее из походного пайка выдаём, Алексей Петрович, – доложился генералу Рогозин. – Теперь только на сухари и толкан надежда. Ну или если в осаду встанем, там, конечно, и котловые повозки нагонят.
– Нельзя нам в осаду вставать, – покачал головой Егоров, – Турин должен быть взят с ходу, иначе всякий смысл такого маневра пропадает. Выдавай весь оставшийся паёк, Александр Павлович, в Милане Колеганов новые запасы сделает.
– Не более кулака каждому, – наставляли ротные каптенармусы подошедших с сухарными мешками отделенных командиров.
– И вам тоже такой же кирпич, как и всем, Игнат Пахомович, – передали старшему волонтёрской команды походный порцион.
Через пять минут при свете костра остро наточенным тесаком выданный особый порцион был разделен на дюжину ровных кусков.
– Разбирайте, братцы, – кивнул на расстеленный полог Пяткин. – Говорят, последний, теперь только сухари, ну или толкан, если его заварить успеем.
– Хорошая штука, скусная, – откусив от своего куска, одобрительно заметил Дубков. – Вроде и съешь немного, а в брюхе сытость. Только уж больно жёсткая и опосля шибко пить хочется.
– Как уж её зовут-то, эту штуковину? – забирая свою порцию, поинтересовался Ягодкин. – Уж больно название у неё чудное.
– Панфортой
[6]
[Своего рода «энергетический батончик» XVIII века. Название «Панфорте» (Panforte) буквально означает «крепкий/сильный хлеб», что подчеркивало его способность долго не портиться и давать силы. В Италии (особенно в северных и центральных регионах) это плотный пирог из орехов, меда, сухофруктов и специй. Состав: фундук, миндаль, грецкие орехи, мед, изюм, много черного перца (он согревает) и мука.]
местные называют, – ответил командир. – Ну или твёрдый ореховый пирог, али, может, пряник, если по-нашему. И мой, Ваня, поставь, – он пододвинул к раздувавшему огонь Ковалёву котелок. – Вот, нам трёх посудин на всех вполне себе хватит, чтобы запить. Два часа отдыха, братцы, а потом снова бежать. Под утро полк должен выйти за южное предместье Турина, а там уже генерал приказ даст, кому на штурм, а кому, может, в заслон у моста вставать.
Запив травяным взваром сладкое, волонтёры спешили успеть вздремнуть. Ложились на расстеленный полог, под голову клали вещевой мешок, а рядом под локоть пристраивали забранную в кожаный чехол винтовку «четырёхлинейку». Казалось, только-только преклонили головы, а уже полковой горнист трубил побудку, и начинали бить ротные барабаны.
К городу колонна вышла затемно. Подскакавший вместе с капитаном Воронцовым командир казачьего полка спешился около Егорова.
– Здрав будь, Алексей Петрович! – Поздеев крепко, до хруста, пожал протянутую руку. – Быстро же вы сюда добежали. Мы-то по картам прикинули, мыслим, дай Бог только к завтрашней ночи объявитесь. Грешным делом, думали уже без вас тут славы добыть да стены пощупать.
Егоров усмехнулся, щурясь от утреннего ветерка, и поправил перевязь.
– Всем её хватит, Григорий Михайлович. Лишь бы стены не оказались крепче наших лбов. А насчет скорости… так мои ребята, сам знаешь, на месте ведь стоять не обучены, подошвы жгут.
Алексей чуть склонил голову и уже серьезнее, с теплой искрой в глазах, добавил: