Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 64 из 173

Подпоручик, пригнувшись к гриве, ворвался в самую гущу врага. Его сабля свистнула, рассекая воздух, и первый гусар, не успевший коснуться стремени, рухнул под копыта. Дозорный взвод, словно стальной клин, врезался в нестройную толпу пикета, превращая водопой в короткую и кровавую сечу.

Завражский высмотрел в толчее французского лейтенанта – тот, потеряв головной убор, отчаянно пытался взнуздать мечущегося жеребца, одной рукой цепляясь за гриву, а другой нащупывая эфес сабли. Пётр довернул коня, нацеливаясь сбить врага грудью жеребца, но путь ему преградил рослый французский гусар.

– Прочь! – рявкнул подпоручик, коротким, страшным по силе ударом отсекая тянущуюся к поводьям кисть.

Рядом, словно тень, шел лихой егерь Савелий Носов. Он на махах пролетел мимо французского офицера и, ловко перехватив саблю за лезвие, наотмашь приложил лейтенанта тяжелым эфесом по затылку. Француз охнул и, не успев вставить ногу в стремя, мешком повалился на камни прямо под копыта своего коня.

– Живьем, Савелий! – гаркнул Завражский, осаживая жеребца.

В этот момент из-за угла конюшни, где прятался последний успевший опомниться часовой, грянул одиночный выстрел. Тяжелая пуля с глухим хлюпающим ударом вошла в грудь коня унтер-офицера Голованова. Гнедой жеребец вздыбился, страшно заржал, выплескивая кровь из ноздрей, и рухнул на бок.

– У-ух, паскуда! – Голованов чудом успел выдернуть ногу и перекатиться по пыли, уходя из-под придавившей землю туши. – Сгубил коня, ирод!

Унтер вскочил, в ярости выхватывая пистоль, но стрелок уже бросил фузею и, ловко перемахнув через невысокую каменную ограду, скрылся в густой зелени виноградника. Следом за ним, бросая лошадей, сиганули еще двое – по шпалерам кавалерии их было не достать.

– Брось их, Голованов! – Завражский наставил острие сабли в горло тяжело дышащему лейтенанту, который пытался прийти в себя на земле. – Егор, вяжи его! Никита, Антип, гляньте, что в сумках седельных!

Французский офицер, морщась от боли, тупо смотрел на сапоги русского подпоручика. Во дворе виллы всё стихло в считаные минуты. Десяток гусар остались лежать на камнях, остальные, бросив лошадей, рассеялись по саду.

– Целый сам, Голованов? – Завражский опустил саблю, тяжело переводя дух.

– Целый, ваше благородие, – глухо отозвался Семён. Он стоял над затихшим жеребцом, бессильно опустив плечи. – Жив-то жив… А вот Бурку моего… Порешили, ироды.

Унтер бережно коснулся бока коня, по которому еще пробегала последняя предсмертная дрожь.

– Выбирай нового, – подпоручик коротко кивнул на привязанных у корыта французских лошадей, которые испуганно прядали ушами, чуя запах крови. – Любого бери, какого захочешь. Не бедуй, Семён, не жалей. Видишь, сколько трофейных? Глянь, вон тот серый в яблоках, он ведь статью не хуже твоего Бурки будет.

Голованов тяжело вздохнул, оправил перепачканный в пыли мундир и посмотрел на предложенных коней, но в глазах его не было радости.

– Так-то оно так, Пётр Павлович, – произнес он, качнув головой. – Кони-то, конечно, добрые, спору нет. Только ведь привык я к своему… Его ведь наш генерал вместе с другими эскадронными из поместья пригнал. Наш он был, калужский. Понимал меня с полуслова, как человек… А к этому, заморскому, это ещё когда привыкнешь.

Завражский молча отвел взгляд от павшего жеребца. Он понимал эту нехитрую солдатскую скорбь: на чужбине конь был не просто имуществом, а настоящим другом.

– Привыкнешь, Семён, – негромко сказал он, тронув поводья. – Война не спрашивает. Бери серого, хороший конь. Негоже унтеру пешим перед эскадроном стоять.

Голованов еще раз тяжело вздохнул, напоследок погладил Бурку по застывающей морде и, решительно отвернувшись, направился к трофейному красавцу в яблоках.

Подпоручик, оглядев место боя, оседлал коня и подъехал на нём к раскидистому платану. Там, привязанный к шершавому пятнистому стволу обрывком верёвки, стоял французский лейтенант. Он уже пришел в себя, но смотрел затравленно и дерзко. Пыль смешалась на его лице с кровью из разбитой губы, а расшитый золотом ментик был безнадежно испорчен грязью.

Завражский подъехал вплотную, нависая над пленным всей мощью своего статного кавалерийского жеребца.

–

Monsieur le lieutenant,

– заговорил он на хорошем французском языке. Гусар вздрогнул, услышав родную речь без тени акцента, и вскинул глаза. – Сопротивление окончено. Ваш пикет полностью разбит, и теперь вы – мой пленник. Избавьте себя от лишних страданий. Скажите, чьи полки идут следом? Дивизия Виктора?

Француз сплюнул кровь под копыта коня и криво, болезненно усмехнулся:

– Вы, русские варвары, слишком много хотите знать. Оглянуться не успеете, как синих мундиров здесь станет больше, чем лоз в этом винограднике. Вас просто сомнут.

Vive la République!

– Оставьте геройство для рапортов вашему Консульству, – ледяным тоном отозвался Завражский, тронув пальцами эфес сабли. – Вы, как я вижу, офицер и должны понимать: мне нужно знать правду, а не слушать лозунги. Какой у вас полк? Из какой вы дивизии? Где артиллерия? Какой приказ отдан войскам?

Лейтенант лишь плотнее сжал челюсть и отвернулся, глядя на лежащего рядом убитого соотечественника. Он артачился знатно – в молодом гусаре кипела галльская гордость и злость от нелепого пленения на водопое.

В наступившей тишине было слышно только, как тяжело и хрипло дышат разгоряченные кони и как егеря возятся с трофейными переметными сумами.

Вдруг с западной стороны, откуда только недавно вылетел русский дозор, послышался нарастающий гул. Под дробный стук копыт к придорожной вилле вылетел весь конно-егерский эскадрон. Пыль поднялась столбом, на миг скрыв всадников, из неё вынырнул капитан Воронцов и осадил жеребца у ворот. Его конь замер у въезда в виллу, тяжело прядая ушами и зарываясь копытами в сухую землю. Андрей Владимирович резким, привычным движением бросил саблю в ножны – сталь звякнула о медь устья с сухим, хищным звуком. Капитан, оглядевшись вокруг, легко спрыгнул на камни двора.

– Докладывай, подпоручик! – велел он, впиваясь взглядом в пленного офицера у платана. – Кто такие?! Один залётный разъезд, или за ними ещё катится сила?!

– Авангардный пикет, господин капитан! – четко доложил Завражский, делая шаг навстречу. – Из гусарского полка. Сбили его прямо на водопое, врасплох застали.

Егеря по приказу подпоручика уже отводили от каменного корыта трофейных коней, освобождая проезд. Завражский кивнул в сторону платана: