Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 28 из 173

– Снаряжайся скорее, ребята, – бросил он, запыхавшись. – Казаки языка приволокли. Французский сержант из какого-то гусарского полка. Грамотный, показал нашему ротному на карте, где их передовые пикеты стоят. Ещё говорит, что верстах в десяти отсюда, в большом ущелье, ажно целый батальон на отдых расположился. Ждёт дивизию генерала Виктора, чтобы авангардом вперед идти. А ежели французы перевал раньше нас займут – пиши пропало. Генерал Егоров приказал не медлить, бить первым. Выступаем через десять минут, налегке: с собой только ружья да патроны. Мы, как дозорная рота, идем самыми первыми. С нами штуцерники Афанасьева, а пьемонтцы тропу покажут. Стрелковые роты позже подтянутся.

Комов быстро ополоснул котелок, засунул его в мешок, чтоб не гремел. Проверил кремень на штуцере, подтянул ремни. На душе было тревожно и в то же время привычно. Сколько раз уже так было – рывок днём или ночью, в горах или на равнине, засада, атака, короткий бой. И потом снова вперёд. Так и тут, в Италийской земле. Ничего, сдюжим.

Солнце, описав широкую дугу, зацепилось за острые пики. Узкая, извилистая тропа вилась по самому краю пропасти. Местами идти приходилось гуськом, вжимаясь плечом в холодный скалистый бок. Далеко внизу глухо рокотала река. Впереди, в сизых сумерках, бесшумными тенями мелькали пьемонтцы. Они двигались легко, перепрыгивая через валуны, точно горные козлы.

Пяткин, командир волонтёров, пристроился рядом с Егоровым. За спиной у него в кожаном чехле угадывался силуэт новенькой «четырёхлинейки».

– Ваше превосходительство, разрешите, – негромко обратился он к генералу. – Ежели до батальона французов дойдём, как они нас встретят? У них ведь, почитай, и пушки там имеются?

– Имеются, Игнат, – ответил генерал, не оборачиваясь. – Три орудия, как казаки донесли. Потому вас и Афанасьевских в авангард и поставил. Ваша главная задача – выбить канониров, как только заварится каша, а ротные штуцерники по офицерам ударят. Остальное – дело батальонов и казаков. Главное сейчас это подобраться к французу незаметно. Осокинские ребята тертые, не зашумят, осматривая. А там подтянемся и на месте разберемся, как лучше встать.

Волонтёры несли свои винтовки бережно, словно детей. Кудряш шагал сразу за Пяткиным, то и дело поправлял чехол. Рядом с ним, тяжело дыша, плёлся Макарыч. Старому ветерану было привычно лазить по таким кручам, но годы уже брали своё, и видно было, что он притомился. На предложение отдохнуть или отдать винтовку он только отмахивался.

– Ничего, – сипел Дубков, вытирая пот, – я ещё о-го-го. Вспомни, Ванька, как мы два десятка лет назад через Балканы перли…

– Помню, дядька, – отвечал Кудряш. – Только там хоть тропинки широкие были, а тут – черт-те что. Скачем хуже горных козлов.

Ночь окончательно накрыла горы, и шаг замедлился. Теперь приходилось сторожиться вдвойне, чтобы не сорваться с обрыва в черную пустоту. Спустя два часа изнурительного подъема проводники, наконец, замерли. Капитан Тассис, пригнувшись, подобрался к залегшему за валуном Егорову.

– Синьор генерал, – прошептал он, – вот она, нужная долина. Как раз там и разбит лагерь неприятеля. Видите, сверкают огни? Французы костры открыто жгут – похоже, ничего не боятся.

Внизу, в обширной котловине, действительно горело множество костров. Вокруг них копошились люди, в мерцающем свете огней были видны ряды серых палаток, а у самой тропы поблёскивали в пламени караульного костра стволы пушек.

– Сколько всего французов? – спросил генерал приползшего следом хорунжего.

– Большой батальон, ваше превосходительство, – прошептал Шестопалов. – А ещё и усиление с ним. Тыщщи полторы людей, а то и больше. Спят себе спокойно, ироды, уверены, что в горах ни души. Караульные десятки только у пушек да на тропе выставлены, а вокруг лагеря – так, редкие пары часовых маячат.

– Добро. – Алексей обернулся к Осокину. – Тимофей Захарович, бери свою роту и пьемонтцев, обходите лагерь справа, заляжете у той дальней скалы. Как только волонтёры с ротными штуцерниками ударят по караульным десяткам, вы врываетесь в лагерь с фланга. Гренады берегите, они у нас на особом счету. Казаки с другой стороны ринутся. Мы с ротными егерями растянем порядки и ударим в лоб. Сначала залп – потом «Ура» и в штыки.

Минул томительный час, прежде чем все подразделения затаились на своих позициях.

– Игнат, твой выход, – Алексей тронул командира волонтёров за плечо. – По вашим выстрелам и все остальные начнут из ружей палить. Давай, не подведите.

Волонтёры расползлись по камням, выбирая позиции. Ночь скрадывала движения. Кудряш лёг за большим валуном, выставил винтовку и поймал в прицел фигуру часового у ближнего орудия. Рядом сопел Макарыч, проверяя пороховую засыпку на полке.

– Иван, – шепнул он, – смотри, у той пушки ещё один дремлет, а рядом, похоже, фитили-пальники в ведре тлеют, вон чуть дымок курится.

– Вижу, – отозвался Кудряш. – Беру его на себя, – и перевёл ствол на новую цель.

Командир волонтёров поднял руку, выждал секунду, другую. Тишина. Только перекликаются караульные да изредка всхрапнут в отдалении лошади. Рука резко упала вниз.

Бах! – сухо щёлкнул выстрел волонтёрской винтовки. Часовой у пушки нелепо дёрнулся и осел. В ту же секунду грохнули ещё несколько десятков выстрелов – штуцера и винтовки ударили по караульным отделениям и маячившим часовым.

Ба-ах! – раскатисто громыхнул залп множества гладкоствольных фузей.

– Ура-а-а! – взорвало тишину.

Из темноты с трёх сторон на лагерь бросились егеря и казаки.

Горшков бежал, пригибаясь, стараясь не споткнуться о камни. Впереди уже мелькали синие мундиры, кто-то выскакивал из палаток, хватая ружья из пирамид. Он, вскинув штуцер, выстрелил почти в упор в бегущего навстречу француза, швырнул ружьё за спину и выхватил из ножен тесак.

– Ура-а!

Рядом Лыков, матерясь, колол штыком вылезшего из-под полога вражеского солдата. Филимон, горланя, разрядил фузею в кучу людей, толкущихся у большого белого шатра, и тут же схватился за гренаду, высекая огонь на трут.