Страница 150 из 173
Глава 4. Перевал Росшток
Утро встретило колонну густым, молочным туманом, который полз по ущелью, цепляясь за камни и обволакивая солдат холодной, липкой сыростью. Ещё затемно, когда барабаны ударили подъём в долине, небо было чистым и звёздным, но к рассвету на подъёме туман навалился внезапно, как это бывает только в горах, – вроде бы и всходящее солнце должно было освещать путь, а видимость была не дальше вытянутой руки. Шаг за шагом полки поднимались всё выше в горы.
Впереди шла дозорная рота Осокина, следом за ней – авангард полка Егорова и Багратиона, и только потом, растянувшись на несколько вёрст, двигались остальные силы русской армии. В арьергарде, замыкая шествие, тяжело переступали вьючные мулы и казачьи кони генерала Денисова.
– Ну, братцы, теперь уж не до шуток, – негромко произнёс Горшков, оглядывая своё отделение. – Слышали, о чём вчера у фельдмаршала генералы толковали? Нам через хребет Росшток переваливать надо. Восемнадцать вёрст, а дороги, считай, нет. Пастухи только летом скот перегоняют, да и то с трудом.
– А осенью и зимой? Неужто никто не ходит? – спросил Кузька, с надеждой глядя на ефрейтора. – Может, хоть гуськом друг за другом?
– Осенью–зимой – никто, – подтвердил Горшков. – Потому мы теперь вроде как первопутки. Ты, Кузька, гляди под ноги всё время и от меня не отставай. А Тихон пусть сзади присматривает. Ежели что – глядишь, и подхватит.
Южаков, встав, кряхтя поправил лямки заплечного мешка. За спиной у него, помимо обычного груза, были приторочены запасные сапоги и артельный мешок с походным провиантом. Тяжело, но что поделаешь – в горах без запаса не выжить. Тропа после трёх часов хода пошла резко вверх. Сначала было ещё более-менее сносно – валуны и большие камни, присыпанные мелкой осыпью, позволяли идти, не хватаясь за скалы. Но чем выше поднимались, тем круче становился склон и тем чаще приходилось останавливаться, чтобы перевести дух.
– Дыши глубже, Митрофан, – посоветовал идущий во главе дозора Лужин, сам с трудом переставляя ноги. – Воздух тут жидкий, как у болота. Если мелко дышать – в глазах темнеть начнёт, не надышишься.
– Откуда знаешь, дядь Федь? – спросил, с удивлением глядя на фельдфебеля, Мазаев.
– А ты, Митроха, думал, я только в Италиях воевал? – усмехнулся тот. – Мы с их превосходительством ещё в горном Персидском походе такие кручи видали, что эти Альпы – тьфу. Там тоже в горах пришлось полазить. И про воздух этот самый знаем. Да и в болотах пришлось посидеть, когда турку на Дунае били.
Рядом, тяжело дыша, топал Ходкевич. Лицо у него было серым от напряжения, на лбу выступила испарина, но он упрямо лез вверх, стараясь не отставать от головных.
– Фёдор Евграфович, а долго нам ещё карабкаться? – спросил егерь, сглатывая пересохшим горлом.
– А кто ж его знает, – проворчал Лужин. – Сколько надо, столько и пойдём. Ты не думай о том, сколько осталось, ты лучше думай о том, как ногу переставить да как француза первым углядеть, ежели он впереди будет. Шаг за шагом, шаг за шагом – так, глядишь, и дойдёшь.
К полудню туман рассеялся, и перед колонной открылась страшная и величественная картина. Впереди, насколько хватало глаз, тянулись скалистые гребни, покрытые снегом. Тропа, если можно было назвать тропой узкую полоску между пропастью и отвесной стеной, вилась всё выше и выше, теряясь среди каменных осыпей. Алексей, идущий в голове колонны, то и дело поглядывал на проводника – невысокого, коренастого старика в грубой домотканой куртке и остроконечной шляпе. Антонио Гамма, или, как его называли местные, – каччато́ре – «охотник», появился в лагере ещё затемно. Пришёл на Ратушную площадь сам, без провожатых, перекинулся парой фраз с местным сторожем и замер в ожидании, пока его позовут к генералам. Суворов вышел к нему лично. Старик, завидев седого русского фельдмаршала, снял шляпу и низко поклонился, прижав руку к сердцу. О чём они говорили, никто не слышал, но после разговора Александр Васильевич обернулся к стоящим рядом генералам и коротко бросил:
– Этот человек пойдёт с нами. Передайте войскам: слушаться его в пути, как меня. Он здесь каждую тропу знает.
Теперь Гамма шагал впереди колонны, легко и уверенно ступая по камням, словно всю жизнь только и делал, что лазал по этим кручам. Рядом с ним шёл Суворов. Фельдмаршал был в своём обычном походном сюртуке, накинутом поверх белой рубашки, и в шляпе с широкими полями, защищавшей от ветра. Казачья кобыла, с которой он слез перед подъёмом, ведомая вестовым, ступала осторожно, время от времени тревожно пофыркивая и мотая головой.
Егоров, наблюдавший эту картину, вдруг подумал, что Суворов и Гамма чем-то похожи. Оба – старики, обоим далеко за шестьдесят, но оба держатся так, будто горы для них – родной дом. И если фельдмаршал всю жизнь провёл в походах, то этот швейцарец, видно, тоже не из тех, кто сидит долго у печки.
– Ваше превосходительство, – окликнул его Гусев, догоняя. – Вестовой от Рогозина прибежал, тот просил передать – вьючные начинают отставать. Просит придержать колонну, иначе мулы растянутся на полверсты, а там ведь за нами мушкетёрские полки ещё идут.
– Пусть растягиваются, – ответил Егоров, не оборачиваясь. – Ни к чему их гнать, главное, чтоб в пропасть не срывались. Передайте Александру Павловичу: людей к мулам приставить из рот по двое, мало – по трое и четверо, пусть ведут под уздцы и опекают. А колонну авангарда держать нельзя – у нас каждый час на счету.
Гусев понимающе кивнул и, развернувшись, пошёл назад.
К вечеру первого дня перехода авангард вышел на небольшое плато, затерянное среди скал. Здесь, на высоте, ветер дул с такой силой, что люди с трудом удерживались на ногах. Холод пробирал до костей, несмотря на шинели и башлыки.
– Стоянка! – пронеслось по колонне. – Вставай на ночлег!
Солдаты, обессиленные подъёмом, валились на камни, не в силах шевельнуться. Но отдыхать было некогда – надо было разводить костры, готовить еду, выставлять караулы. Дров здесь, на высоте, не было – только мелкий кустарник, который с трудом удавалось разжечь.
Отделение Горшкова расположилось под нависающей скалой, которая хоть немного защищала от ветра. Дорофеев, превозмогая усталость, отвязал от мешка котелок.
– Надо воды где-то найти, – пробормотал он, оглядываясь.
– Вода там, – Лыков кивнул в сторону, где из дальней расщелины сочился тонкий ручеёк. – Только пока до него дойдёшь, насквозь продует.
Кузька, дрожа от холода, прижался к камню и попытался закутаться в шинель. Зубы его выбивали мелкую дробь.