Страница 115 из 173
Плещеев, шагнув к столу, развернул набросанную от руки карту. Лист был влажный, края обтрёпанные, но линии прорисованы чётко.
– Прошли мы вдоль берегов озера вёрст пять, ваше превосходительство, – начал он доклад. – Дорога сначала хорошая была, шла по самому берегу. А потом раз, до небольшого сельца довела и пропала. Поспрашивали у жителей про лодки, говорят, что на этой стороне озера их совсем нет. Французы все отобрали, чтобы нам не достались, и на север к себе перегнали. Поспрашивали их про проход по суше. Местные уверяют, что дальше берег обрывается отвесными скалами, и они тянутся вёрст на десять – пятнадцать, там пешком ну никак не пройти. Только если по воде, а плавать не на чем.
Лужин, стоявший за спиной подпоручика, добавил негромко:
– Мы до самого обрыва дошли, ваше превосходительство, чтоб своими глазами убедиться, и правда ведь – горы непролазные, ни козе, ни человеку не забраться. Я сам попробовал было пролезть – бесполезно. А вода в озере какая ледяная, даже руку опустить – ломит!
Егоров нахмурился:
– А дальше тогда куда? Из Альтдорфа вообще есть дороги на север и восток?
– Есть две, – Гусев провёл пальцем по карте. – Одна на юго-восток, через Шэхенскую долину, к верховьям реки Линт. Другая на восток, через Мадеранскую долину, к верховьям Рейна. Местные говорят, обе ведут к труднейшим, закрытым сейчас перевалам. Но ни та, ни другая, всё одно на Швиц, который нам нужен, не выходит. А до Швица, получается, только по озеру, на лодках.
– Чёрт бы побрал этих австрийцев! – воскликнул Живан. – Они, выходит, нас просто бросили! Дорогу обещали – а её нет.
Плещеев пожал плечами:
– Местные ещё кое-что сказывали. Есть, говорят, горная тропа через хребет Росшток – через крутые перевалы Руозальпер-Хулем и Кинциг. Пастухи жарким летом там скот перегоняют. Вот если через неё перевалить, то, дескать, выйдешь прямо в Мутенскую долину, а оттуда уже рукой подать до Швица. Только тропа та – звериная, восемнадцать вёрст через горы. С орудиями и обозом, заверяют, там никак не пройти. Дескать, эту тропу лучше всего местный охотник знает – Антонио Гамма. И французов он очень не жалует, говорит, что они безбожники и убили у него кого-то.
Егоров поднялся:
– Спасибо, подпоручик. Сведенья важные. Людей своих покорми и отдыхать. Ты и так с ними на ногах который день.
Плещеев козырнул и вышел. Лужин, задержавшись в дверях, обернулся:
– Ваше превосходительство, там обозные на подходе, встретили их, когда возвращались. Капитан Колеганов с ними идёт. Мулы еле ноги тащат, лошади и того хуже, дюжина в пропасть сорвалась по дороге.
– Хорошо, Фёдор, понял, – кивнул Егоров. – Ступай, отдыхайте.
Когда дверь закрылась, Гусев тяжко вздохнул:
– Что делать будем? Австрийцы ведь заверили, что до Швица вдоль озера хорошая дорога имеется, и за ним дальше тоже.
– Не знаю пока, что делать, Сергей, – накидывая шинель, произнёс Алексей. – Всё как обычно: складно было на бумаге – да забыли про овраги. Ох уж эти союзнички. Я к фельдмаршалу, а вы пока проверьте людей и провиант. Колеганов пусть доложит, что осталось.
Суворова в занимаемом армейским штабом доме не было, он стоял на берегу озера, вглядываясь в ту сторону, где должен был находиться Швиц. Рядом с ним переминались с ноги на ногу Багратион, Дерфельден, Денисов и Розенберг. Лицо фельдмаршала было спокойным, но пальцы, сжимавшие подзорную трубу, побелели от напряжения.
– Ваше сиятельство, – обратился Егоров, подойдя. – У меня дальний дозор из разведки вернулся. Докладывает, что никакой дроги на Швиц по берегу озера нет.
Суворов, опустив трубу, обернулся:
– Знаю, Алексей Петрович. Уже и без него доложили. Местные всё подробно растолковали. Австрийцы нас обманули. Вернее, не обманули – а предали. Дорога, которую нам обещали, упирается в озеро, а берега его для войск непроходимы. Лодок нет. Французский генерал Лекурб повелел все изъять у местных, а кто утаит – тому расстрел. Дальше нам только через горы.
Багратион шагнул вперёд:
– Ваше сиятельство, разрешите мне с авангардом пройти по береговым тропам? Может, обход найдётся.
– Не найдётся, князь, – Суворов покачал головой. – Я местным верю, незачем им нас обманывать, да и дозорные егеря у Алексея – толковые разведчики, зря болтать не будут. Проверено. Скалы отвесные впереди, вёрст на пятнадцать. Ни человек, ни зверь не пройдёт.
– Что ж делать? – спросил, хмурясь, Дерфельден. – Назад поворачивать?
– Назад?! – Суворов усмехнулся, но усмешка вышла злой. – Русские назад не поворачивают, Вильгельм Христофорович. Должен быть другой путь. – Он развернул карту, придержал её, чтоб не трепал ветер: – Вот смотрите. От Альтдорфа на восток идёт вроде тропа через хребет Росшток. Если точнее – через перевалы Руозальпер-Хулем и Кинциг, но бургомистр говорит, что по ней только жарким летом можно пройти, там пастухи в июле и то с трудом скотину перегоняют, а сейчас, с его слов, и соваться бесполезно. Но выходит она прямо в Мутенскую долину, куда нам нужно, а оттуда – прямая дорога на Швиц. Австрийцы про эту тропу вообще молчали, или, может, не знали, но местным-то всё ведомо. Идти туда – это лишние восемнадцать вёрст через горы. Чем выше, тем холоднее, на вершинах уже и снег лежит. А что делать? Только всё одно провожатый нужен, без него никак.
– Ваше сиятельство! – шагнул вперёд Алексей. – Командир дозорных, пока его люди путь и лодки искали, с жителями переговорил, они ему про местного охотника рассказали. Говорят, он все тропы тут знает и к французам у него личная неприязнь. Может, попробовать с ним сговориться?
– Охотник?! Все тропы знает?! – воскликнул Суворов. – Кто таков?! Как зовут?
– Антонио Гамма, ваше высокопревосходительство.
– Семён! – подозвал адъютанта фельдмаршал. – Бегом к бургомистру! Пускай скажет, где у него тут охотник по фамилии Гамма проживает. Или лучше пусть провожатого тебе даст. Сюда его приведёшь, я лично к нему пойду!
– Слушаюсь! – козырнул Ставраков
[20]