Страница 54 из 55
– Ну ладно расскажу, если так тебе интересно, – сказал Домовой и продолжил. – В общем, через месяц другой зайка вновь прыгал и бегал, как молодец-удалец, радуясь жизни, что лапка теперь не ноет от невыносимой боли. Он каждый день благодарил принцессу и ее братика за то, что они ухаживали за ним и спасли его от верной гибели. А им – двоим – кроме, как искренней благодарности, ничего другого и не надо было от пушистого и ушастого зайца.
И вот настал тот день, когда они отпустили зайчика на свободу, не боясь, что он снова попадет в капкан. И знаешь почему? – спросил Домовой у Васи.
– Потому что того капкана больше нет! – ответил Вася.
– Не верно. Потому что после случившегося, папа пообещал сыну и дочери, что больше никогда не будет ставить капканы в лесу и убивать лесных обитателей.
– Аааа. Он сделал это, чтобы стать самым добрым и хорошим папой на свете?
– Именно. Ведь убивать животных – непростительный грех. Ты запомнишь эту мораль?
– Конечно, – ответил Василий.
– Тогда на этом моя сказка кончается. Тебе понравилось?
– Сильно-сильно! И таких еще будет девятьсот девяносто девять историй?
– Да.
– Классно!
– А тебе, Виктория, как моя история? – спросил Домовой.
– Замечательная сказка, – ответила она и добавила. – Запиши ее на бумагу. Хорошо?
– Зачем? Я ее и так помню.
– До поры до времени. Лучше запиши, чтобы наверняка ее не забыть.
– Хорошо, Вика. Я запишу. Может, я когда-нибудь прочту эту сказку твоим детям, – сказал он и улыбнулся.
«– Нашим детям, – чуть не вылетело у нее».
***
– А теперь можно я украду твою сестру на пару часиков, чтобы с ней прогуляться по городу? – спросил он у Васи. – Ты ведь не против, Вика?
– Как я могу быть против прогулки с тобой?
– А что мне тогда прикажете делать одному?
– Я хотел предложить, чтобы ты написал свою историю, свою сказку наподобие моей. Как ты на это смотришь? Мне Вика говорила, что ты умеешь писать…
– Умею. Я даже не знаю… у меня, наверное, не получится, – стал сомневаться в себе Василий.
– Получится!
– Но откуда ты знаешь?
– Потому что твоя сестра раньше каждый день писала рассказы и пьесы. Это сейчас она обленилась. Я уверен, что дар к сочинительству есть и у тебя, как и дар видеть – меня.
– Я даже не знал, что она раньше писала.
– Ты вообще плохо знаешь свою сестренку, – подытожила Вика.
– А почему бы и не попробовать? – сказала Вася. – Вдруг у меня даже лучше получится, чем у моей сестрицы?
– Так-то лучше! – обрадовался Домовой, что ему удалось уговорить Васю. – Кто знает? Все возможно.
– А про что писать-то? И сколько слов нужно?
– Про все, что угодно! Никаких правил и ограничений. Пиши, о чем тебе хочется и что тебе интересно. Все просто. Справишься, а мы пока прогуляемся с Викой?
– Построюсь, – ответил он, взял листок бумаги, ручку и начал выводить большие буквы.
– Ну что, пойдем? – спросил Домовой у Вики, взяв ее за руку.
– Куда пойдем? – поинтересовалась она.
– Туда, где мы танцевали при лунном свете, – ответил он.
– С превеликим удовольствием!
Виктория и Домовой, молча и неспеша, взявшись за руки, шли по тихим улочкам города к тому месту, где они четыре месяца назад танцевали, а их робкие движения освещала бледная луна.
Тогда была хмурая осень и целую неделю то шел сильный дождь, то моросило. Но в тот день облака рассеялись, как густой туман над рекой, и выглянуло яркое, желтое солнце. И Виктория предложила Домовому пройтись до пруда и полюбоваться закатом, который их нечасто стал радовать, постоянно скрываясь за серыми облаками. Домовой не раздумывая, согласился на эту авантюру. Придя раньше времени на пожелтевший и одинокий берег пруда, с которого тянуло холодом и сыростью, они начали кидать камушку в воду, наблюдая, как они сначала скользят и отскакивают по гладкой поверхности прозрачной воды, а потом мгновенно исчезают в синеве, тонут, погружаясь на илистое дно, где находят вечный покой. Вскоре им наскучило это неприхотливое, но забавное занятие, они сели на траву, глядя на холмистый берег, обрамленный вечнозелеными лесами, золотистыми полями, крохотными домиками с живыми изгородями и бесконечными рядами высоченных заборов, которые отгораживают людей друг от друга, от спокойного и порой умиротворяющего общения.