Страница 29 из 55
– А ты из какого садика?
– Из пятого. Золотой ключик называется, – ответил Илья. – А ты?
– Я из тринадцатого. «Веселый зайчонок».
– Ты хочешь в школу?
– Конечно. Кто же не хочет в школу?
– Я, – гордо ответил он. – Лучше бы остался в детском саду.
– Ты какой-то странный. Все с кем я ходила в садик мечтали о том, чтобы учиться в школе. А ты вдруг не хочешь. И почему же, если не секрет?
– А вот и секрет, – сказал он и показал ей красный язык.
– Ну и ладно. Не очень-то и хотелось знать.
– Обманывай! Ты мечтаешь, чтобы я тебе рассказал.
– Я с тобой не хочу разговаривать, – сказала Вика и отвернулась от него.
– Я может быть, тоже! Какие мы обжинки! – Он ехидно усмехнулся и понюхал цветы.
Виктория хоть и была рассерженна на Илью, который всем видом показывал, что он ее не замечает, ей все равно хотелось знать правду. Секрет о том, что есть на белом свете человек, который не желает идти в школу по каким-то странным причинам. И эти причины она хотела узнать любой ценой, но она никак не могла завести разговор снова, поэтому на секунду сдавшись, Вика начала озираться по сторонам, ища в толпе Домового и его отца. Их не было.
Вика удивилась, что возле школьного крыльца выстроилась такая огромная линейка, кишащая школьниками всех возрастов, которые разговаривали и не замечали, как из входных дверей появился директор школы.
Это был солидный и респектабельный мужчина лет сорока пяти, маленького роста, с обширной плешью на голове и животом, выпирающимся из узких брюк. Его синяя рубашка от пота сменила цвет. Он держал в руках платок и чуть ли не ежесекундно вытирал потный лоб и пухлые красные щеки. Он подошел к микрофону, так что всем ученикам – в том числе Вики – было слышно, что ему тяжело дышать, что он запыхается. Отдышавшись с минуту, он посмотрел на всех своим зорким, оценивающим взглядом и начал свою долгую и нудную речь, которую повторял вот уже десять лет подряд, меняя лишь несколько слов и фраз. Его пламенная речь о том, что «учение – это свет, а не учение – тьма» нисколько не вдохновляла ребят постарше, отчего они тихо перешептывались и смеялись. Зато производила мощное, а главное, незабываемое впечатление на первоклассников, которые заворожено смотрели на директора с уважением и одновременно со страхом, пытаясь сделать серьезное выражение лица, чтобы хоть как-то соответствовать и не быть теми неумелыми и необразованными дошкольниками, какими они были еще три месяца назад.
Вика слушала и наслаждалась этим моментом, так как знала, что через несколько минут она войдет в школу, в класс, сядет за парту и будет прилежно учиться. Правда ее огорчало, что еще не пришел Домовой, которого она ждала и внимательно осматривала линейку, слушая директора. Как и огорчал тот факт, что она, скорее всего, не узнает секрет Ильи.
Как только директор закончил свою речь из линейки вышел красивый светловолосый мальчик лет семнадцати, он подошел к первокласснице, стоявшей возле директора, поднял ее и посадил на свое широкое плечо. Смущенная девочка стала звенеть колокольчиком, а юноша неспешным шагом, улыбаясь, пошел вдоль линейки. Пройдя всю линейку, юноша с девочкой остановились возле директора – и звон колокольчика грустно смолк. Учительница сказала Викиному классу следовать за ней и ничего не бояться. Первоклассники смирно и робко двинулись к дверям школы.
Виктория повернулась к родителям и увидела, что рядом с ними стоит Домовой и его отец и чуть не запрыгала от радости, но быстро сообразив, что сейчас не время показывает свои чувства, когда столько чужих глаз смотрят на нее, она успокоилась, помахала им рукой, разглядывая отца Домового. Он был очень высоким, наверное, метра два и чрезмерно худощавым. Как бы он не пытался скрыть свою худобу черной, просторной одеждой все равно было видно невооруженным глазом его тонкие ноги и выпирающие скулы. Его лицо избороздили морщины. Он, нахмурив брови, смотрел на Викторию красными, зловещими глазами, отчего у Вики застыла в жилах кровь.
Виктория зашла в школу и в одночасье забыла обо всем, что ее беспокоило, она с неподдельным интересом стала разглядывать разукрашенные стены школы, все еще пахнущие краской.
– Хочешь знать мой секрет? – неожиданно спросил Илья у Виктории.
– А что это ты вдруг передумал? Не понимаю? Школа подействовала?
– Дак хочешь знать или нет, пока я не передумал?
– Хочу, – ответила она.
– В общем, у меня есть два старших брата. Одному – десять, другому – восемь. Они меня всегда бьют и учат жизни. Ненавижу их!
– Ты точно странный. Еще и братьев родных не любишь.
– Ты что в семье единственный ребенок? – сразу смекнул Илья.
– Да. Откуда ты узнал? – удивилась Вика.
– Откуда-откуда. От верблюда, – сказала Илья и засмеялся. Вика разозлилась на него, отвернулась. – Прости, не дуйся. Я же шучу. И только.
– Плохие у тебя шутки!
– Братья научили. В общем, если у тебя был бы старший брат или страшная сестра ты поняла бы меня. Но не в этом дело. Я отвлекся. Короче, мои братья раньше пошли в школу, и я видел их разочарование после месяца учебы. Они мечтали попасть обратно в детский сад. Они мне завидовали и говорили, что детский сад – это рай по сравнению со школой, в которой приходиться торчать шесть часов в день, а потом еще дома по три часа выполнять домашнюю работу. Представляешь? Ужас, какой! Вот поэтому я и не хочу в школу.
– И что тут ужасного? – спросила Вика.
– Как что? – изумился Илья. – Одна учеба! Каждый день! Только два выходных. Когда гулять-то?
– Тебе же сказал директор, что учение – это свет.
– Ооо, – вздохнул он и махнул рукой. – С кем я связался. Но ничего через месяц ты меня поймешь. И скажешь, что я был прав.
– А вот и не скажу, – возразила Вика.
– Скажешь, скажешь.
– Не скажу.
– Скажешь, скажешь, – не угомонялся он.
– Нет! – крикнула Вика на Илью.
– Ребята не надо спорить и ругаться по пустякам, – сказала спокойным голосом учительница, остановилась, показала рукой на белую дверь с цифрой «2», и сказала. – Теперь это ваш класс на три года.
Она открыла дверь ключом и, распухнув ее, Вика увидела деревянные парты, стулья, зеленую доску и шарики, развешанные по всему учебному кабинету.
Виктория зашла в теплый класс, через большие окна которого проникали солнечные лучи и села на вторую парту вместе с Ильей. Она бы с ним ни за чтобы не села, но учительница сказала, чтобы они садились за парты, с кем шли в паре. Она посмотрела на доску, и поняла, что именно сейчас – именно в эту секунду! – ее мечта осуществилась.
Она к ней прикоснулась.
***