Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 39 из 65

Глава 17

Дом вспоминает

Пластинки на граммофоне не было, но проигрыватель продолжал крутиться сам собой. Но музыки Мина не услышала. Вместо песни из граммофона доносился звук, похожий на шелест бумаги. Потом шаги. Чьё-то бормотание. Это голос переплётчика?

Жук, похоже, переживал не меньше своей хозяйки. Он громко жужжал, кружа перед зеркалом.

Мина прищурилась. Зеркало…

Медленными шагами она прошла по мастерской и заглянула в зеркало. Пожалуй, именно это – самое странное из того, что вообще сегодня произошло. Мина не увидела собственного отражения. Да и мастерская в зеркале выглядела совершенно иначе, вовсе не такой пустой и заброшенной. Повсюду были стопки бумаги, рулоны кожи ярких цветов, открытые банки с клеем и высыхающие после переплёта книги. Именно так и должна выглядеть мастерская переплётчика – место, где постоянно кипит работа. В отражении Мина увидела мужчину. Не просто мужчину – это был Иоганн!

Девочка резко обернулась, но за её спиной никого не было. Всё было по-прежнему, так, как она и помнила: несколько пустая, слегка заброшенная, но чисто прибранная мастерская.

– Теперь понятно, – тихо прошептала она Дому, – в зеркале отражаются твои воспоминания. Это их ты мне сейчас показываешь, верно?

Мина не стала дожидаться ответа и повернулась обратно к зеркалу. Она заметила, что переплётчик в отражении выглядит моложе. Борода у него ещё не седая, да и морщин на лице стало меньше. Значит, с того дня прошло уже несколько лет. Он сидел за столом и складывал бумагу так, как учил Мину. Движения быстрые, но осторожные. Однако Иоганн не выглядел счастливым. Вовсе наоборот. Мастер выглядел напряжённым и раздражённым.

Девочка опять обернулась. На полу лежала книга, которую она в страхе выпустила из рук.

– Может, он переплетает именно эту книгу, – пробормотала она.

Ситуация казалась всё более странной. Мина снова посмотрела в зеркало.

Переплётчик решил, что бумаги достаточно. Чистые белые листы стопкой лежали на столе. Он взял последний лист, затем – перьевую ручку, начал что-то писать. Рассмотреть, что он пишет, было нельзя, но Мина и так всё знала. Эти самые предложения она только что прочла в уже готовой книге.

– Что всё это значит? – пробормотала Мина.

Едва переплётчик успел дописать последнюю фразу, как в дверь постучали. Он этого явно не ожидал. Иоганн вскочил с места так резко, что стул, на котором он сидел, упал. Мина не смогла разглядеть, кто именно пришёл. Она увидела лишь облегчение на лице переплётчика.

– Матильда! Хвала небесам! Значит, тебя ещё не схватили? – раздался громкий голос переплётчика из граммофона. Изображение в зеркале синхронно шевелило губами.

– Они охотятся не за мной, Иоганн, – зазвучал голос молодой женщины. – Они охотятся за тобой.

Женщина наконец-то шагнула к зеркалу, и девочка смогла её разглядеть. На ней было пальто, сапоги на шнуровке и белые перчатки. У неё были волнистые светло-каштановые волосы и веснушки на щеках. Мина едва устояла на ногах. У Матильды были точно такие же волосы и веснушки, как и у неё самой!

– Как тебе удалось ко мне вырваться? – спросил Иоганн.

– Мой дом окружили. Дали отсрочку на одну ночь, чтобы собрать кое-какие вещи. Дом впустил меня через боковую стену.

– Он сам сделал вход? В стене? Это… Это необычно. Раньше такого не было, – удивился переплётчик.

– Иоганн, – сурово сказала Матильда, очевидно, собираясь поговорить о чём-то более важном, – уже начали обыскивать дома в поисках твоих книг. Забирают все твои книги на рыночную площадь, там сваливают в кучу и сжигают.

Мина представила себе, как власти стучатся в двери поздним вечером. Как требовали отдать книги, купленные у переплётчика. Как горит костёр из книг на рыночной площади. Как трещит пламя, озаряя ночь танцующими бликами.

На лице Иоганна появилась вымученная улыбка.

– Все книги всё равно не заберут. Существует три специальных издания – на каждого из трёх переплётчиков города. О них никто не знает, и мастера берегут их, как зеницу ока. Власти ничего не должны о них знать…

Матильда, судя по всему, торопилась и вовсе не хотела знать таких подробностей.

– Зачем они это делают, Иоганн? Зачем жгут книги?

Переплётчик провёл рукой по бороде так же, как делал это сейчас в моменты волнения.

– Ты разве ещё не знаешь? Весь город знает.

Матильда осталась всё такой же спокойной.

– Я хочу услышать это от тебя.

– У меня мало времени, – пытался оправдаться Иоганн. Но затем всё же объяснил: – У меня теперь другая магия, Матильда. То, что написано в моих книгах, больше не кажется людям реальным. Написанное действительно становится реальностью. Происходит ужасное. Примерно месяц назад я переплёл книгу, в которой был дракон. А теперь говорят, что похожего дракона видели в южном районе города. В книге по ботанике допустили ошибку: кончик листа нарисовали слишком острым. Незначительная деталь. Но теперь у всех этих цветов заострённые листья. Ещё была книга про воспитание непослушных детей. Там было написано, что на ребёнка, который съел печенье без разрешения, перестаёт действовать гравитация, и он взмывает в воздух. С тех пор в городе постоянно летают дети. Ты разве не заметила, как часто в последнее время снимают с крыш и деревьев маленьких мальчиков и девочек? Некоторым родителям приходится даже привязывать к ноге ребёнка верёвку и отправлять его на прогулку, будто воздушный шар. И это ещё далеко не всё.

Матильда прижала руку в белой перчатке ко рту.

– Значит, всё это правда.

Переплётчик занервничал. Он взял в руки стопку бумаги и понёс листы к резальной машине.

– Власти считают, что моя магия опасна. Ты понимаешь, что это значит. Меня хотят посадить в тюрьму до конца жизни. Они могут прийти сюда в любой момент и арестовать меня. А до этого мне нужно закончить переплёт одной книги.

Он с треском опустил нож. Острое лезвие порезало листы, края стали ровнее.

– Эта книга поможет мне всё исправить.

Матильда посмотрела на него с подозрением.

– Что ты имеешь в виду? Что за книга?

– Я написал там, что все забудут о случившемся. Неужели ты не понимаешь, Матильда? Если то, что написано в моих книгах, сбывается, то и это может сбыться. – Он замолчал и вдруг ужасно погрустнел. – Я больше никогда не смогу переплетать книги. Нельзя допустить, чтобы написанное становилось явью, – это слишком опасно. Зато, по крайней мере, меня не посадят в тюрьму.