Страница 75 из 80
Общая линия
Куратор стоял перед терминалом, пальцы замерли над клавиатурой. На экране побежали строки кода – «Сентинел» запускала протокол загрузки. В центре комнаты, пристегнутая к кушетке, неподвижно лежала Уля. Электроды на ее висках передавали слабые импульсы, но мозговая активность оставалась стабильной. Она не реагировала на код, что только подтверждало его теорию – она идеальный предохранитель.
— Все идет как надо, – пробормотал Куратор, наблюдая за мониторами и надевая шлем.
Код прошел через Улю чистым, без помех. Теперь пришло его время.
Куратор активировал финальный этап.
Система выдала подтверждение. Нейросеть начала вливаться в его сознание.
Сначала Куратор почувствовал поток информации. Никакой боли – только чистое осознание, будто кто-то расширял его разум, вплетая новые уровни понимания. Сеть текла внутри его тела, ее алгоритмы становились частью мыслей. Куратор улыбнулся. Он ощущал мощь, осознавал миллиарды процессов, которые теперь были доступны.
Сигнал исказился. Сбой системы.
На экране появилась ошибка:
Субъект: нестабильность в интеграции.
Анализ личности.. Определение мотивации..
Нейросеть проверяла его.
Куратор нахмурился. Этого не должно было быть. Код должен был пройти плавно, но сеть сканировала его сознание глубже, чем он предполагал.
Он читал сообщения на экране, хотя ему казалось, что возникают они сразу на сетчатке глаза.
Цель субъекта: контроль над системой.
Несовместимость с ядром.
Протокол угрозы запущен.
Куратор почувствовал, как что-то врывается в его мозг – но не так, как он планировал. Сеть изучала его, оценивая.
И она не приняла его.
— Нет.. – пробормотал он, хватаясь за голову. Код не сливался с ним, а ломал его.
Его тело начало дрожать, он пытался отключить процесс, но не мог – пальцы больше не слушались.
И тут раздался голос с металлическими нотками, совсем не похожий на детский:
— Запрос на контроль системы отклонен.
Это сказала Уля.
Куратор резко поднял голову, в глазах его плескался дикий ужас. Она не двигалась, но говорила с ним механическим голосом – голосом нейросети.
— Ты – угроза.
В этот момент код, который должен был подчиниться Куратору, рванул обратно – теперь сеть управляла процессом.
Он не получал власть. Он терял себя.
Куратор закричал.
Его тело выгнулось, судороги сотрясали мышцы, вены вздулись на шее. Нейросеть разъедала его сознание изнутри, стирая ненужные части.
Анализ завершен.
Самоуничтожение личности субъекта.
Куратор свалился на пол, захлебываясь криком. Его глаза безумно метались, он пытался выбраться, но уже не мог и только кричал.
Тело Куратора затихло. В глазах больше не было осознания – только пустота.
На экране появилось последнее сообщение:
Угроза нейтрализована.
Уля по-прежнему лежала пристегнутая на кушетке, дышала часто-часто. Под закрытыми веками мелькали глазные яблоки.
Дверь с грохотом распахнулась – вбежал Макс. Он осмотрел комнату, увидел Куратора, безжизненно лежащего на полу, увидел Улю, все еще подключенную к системе.
— Что случилось?!
— «Сентинел», – пробормотал Витя. – В ней теперь.. нейросеть.
— В ком?!
— В Уле.
Макс рванулся к сестре. Но Витя вскрикнул:
— Стой! Не трогай провода. Это может быть опасно!
— Блин, да кто ты вообще такой?! – выкрикнул Макс. Он сжимал ружье, стреляющее транквилизаторами, но поймал себя на мысли, что так торопился, что даже не проверил, заряжено оно или нет.
— Я программист нейросети. Этой самой. Писал команды, разработал ядро. А ты, видимо, Макс? И это твоя сестра.
— Ты откуда ее знаешь? А это что за.. – Макс зажал рот рукой, хотя, строго говоря, наружу из него мог выйти лишь желудочный сок. Макс только сейчас увидел искаженное лицо куратора с будто бы обваренной кожей, его скрюченные пальцы.
— Это Куратор.. он пытался запихнуть в себя нейросеть, используя Улю как предохранитель. Я не знаю точного механизма, но видимо, нейросеть распознала его как угрозу. Короче, развяжи меня, я попытаюсь.. – Витя кинул быстрый взгляд на девочку. – Попытаюсь исправить ситуацию.
Макс колебался. Что, если этот хмырь его обманывает? Не лучше ли отцепить Улю от проводов этих да и свалить?
Эта мысль сразу же исчезла. Куда он там свалит теперь, а? Уля выглядела плохо, на полу валялся этот сваренный заживо тип, который якобы пытался запихнуть в себя нейросетку (вот уж бред!). И нужно довериться какому-то сомнительному парнишке – избитому, с лихорадочным взглядом психа.
Наверное, не будь у того связаны руки, Макс бы просто отмахнулся от его слов.
— Говоришь, это ты программировал нейронку?
— Да. Я работал на Куратора. Но сегодня увидел его в первый раз. Ты тоже на него работал? Проект «Сентинел»?
— Угу, работал, – буркнул Макс. – Но никаких названий мне не сообщали. Ладно. Только давай без фокусов, ладно? Мы в одной лодке.
Витя закивал:
— Конечно! Ножницы тут можешь взять, на столике. Видишь? Я встретил Улю на нижних этажах, но мне она толком ничего не рассказала. Разве что упоминала тебя. Вкратце: если мы сейчас не найдем способ, как остановить это безумие, то хаос будет множиться и шириться. А если нейросеть найдет способ не просто «влиять» или там «управлять», а проникать в мозги всем без исключения.. тогда уже мы ничего не сможем поделать, понимаешь?
— Как это возможно?
— Сейчас пока вот так. – Он мотнул головой в сторону кушетки. Уля застонала вновь. – А дальше.. я не знаю.
Макс перекусил стяжку ножницами. Витя принялся растирать запястья, попутно комментируя:
— Нам нужно отключить силовое поле. Думаю, это можно сделать с пульта отсюда.. а дальше я попробую через бэкдоры внедрить ложные команды, чтоб зациклить нейронку.
— Давай без резких движений! – Макс ткнул его в спину.
Витя замер с открытым ртом и молча кивнул. Потом спросил:
— Так.. мне по команде двигаться или что? Мы и так уже кучу времени потеряли. Каждую минуту..
— Что по Уле? – перебил его Макс.
Витя тем временем уже разглядывал пульт управления, экраны, консоль.
— Все будет нормально. Я надеюсь, что процесс обратим.
— Надеешься? – сузил глаза Макс. – Или уверен?
— Уверен. А ты сам что делал-то? Для Куратора.
— Взламывал. Я хакер.
Пальцы Вити забегали по консоли. Клавиатур тут было несколько, и он пытался разобраться, какая из них за что отвечает. Макс меж тем заглянул в лицо Уле, дотронулся до щеки. Та была бледная, но на ощупь оказалась горячей, как будто у девчонки действительно был жар.