Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 53 из 82

Глава 18

Нулевой этаж

Одарённый, как ни странно, пригласил меня в один из круглых лазов, расположенный так низко от пола, что забраться в него не стоило труда. В тот самый лаз, из которого совсем недавно выглядывала многоглазая морда насекомого.

Копьё Мураша я так и не отпускал. Матка явно была недовольна, что первушник, кем бы он ни был, владел оружием, но лишь молча проводила нас взглядом.

Внутри норы было довольно тесно, и идти приходилось, пригнув голову. Тем более, довольно скоро нам встретилось насекомое, которое висело на боковой стене и недовольно стрекотало. Туша, тяжелее меня в три раза, очень нервировала, но Одарённый Предками сразу же попросил:

— Прошу, частица, не убивай это дитя Инфериора. Его гневом всего лишь управляет природа.

Я лишь усмехнулся. Этот зверь знает гораздо больше, чем просто Небо да Бездна. Вот, и об Инфериоре мне уже рассказал.

— Зверь, я буду называть тебя на «ты» и говорить, когда пожелаю, — сказал я, — Потому что имею право.

— Как скажешь, частица, — Одарённый даже не стал спорить.

— Так, значит, ты и вправду одарён предками? — спросил я, когда мы протиснулись мимо муравья, который нас, кстати, не тронул, — Что это значит?

Я отлично чувствовал от зверя седьмой ступени те же эманации, что и от Дара Соколов, но промолчал о своей внимательности. Он явно управлял животными силой мысли, но предпочитал, чтобы я уверовал в какое-то чудо. Ну да и ладно… Незачем им тут знать, что тоже много чего умею. Я ещё недостаточно силён, чтобы кому-то доверять.

— Я переступил высшую ступень, достигнутую когда-то нашей стаей, — с лёгкой грустью сказал Одарённый, — Когда-то это была шестая ступень, и немногие в нашем роду способны на это. Юта — моя дочь, и тоже смогла… Я же достиг седьмой.

— Это воистину редкость, — согласился я.

Инфериор изобиловал зверями второй ступени, а третья или даже четвёртая уже считались редкими талантами. Такие алмазы, как этот Одарённый — уникумы, которые входят в историю и остаются вечной заметкой на родовых столбах.

— Я вынужден скрывать это, — грустно добавил Одарённый, — И это стоит мне многих сил.

— Да уж, людям в столице такое не понравится…

— От них я и скрываюсь. Оракул, да ещё и седьмой ступени? — он покачал головой, — Однажды нам пришлось разыграть целый спектакль, чтобы столица поверила, что я погиб.

Я вспомнил о Рыжих Лисах. Стая, служившая лично прецептору и получившая право находиться на седьмой ступени. Помнится, на них всё равно был наложен барьер, не позволяющий прыгнуть в человеческую меру.

Впрочем, и так не каждый зверь способен перенести это превращение. Прыжок из меры в меру — это лотерея. И ты либо обретёшь великую силу, либо погибнешь в страшных мучениях.

— И всё же я не понимаю, — признался я, глядя на согнутую спину старика.

Да, в воздухе чувствовалась мощь его меры, но в то же время я видел, насколько слабым он выглядит. У меня были большие сомнения, справится ли он в честном бою с той же Смотрящей или с Мурашем…

— Я знал зверей седьмой ступени, — сказал я, — Рыжие Лисы. Быть может, ты слышал о таких зверях?

— Слышать — слышал, — зверь кивнул, — И даже видел когда-то, ещё до войны с Бездной…

— Их седьмая ступень не калечила, хотя прецептор выставил им барьер. Я бы даже сказал, что по силе эти звери могли поспорить и с человеком. Как же так получается, что…

— Представь себе ногу, которую ты с детства перематываешь бинтами, чтобы она не росла. Как думаешь, сохранит ли она здоровье к зрелому возрасту, такая нога?

Я потёр лоб. И вдруг до меня дошло.

— Так ты должен был уже перескочить?

— Давно, — старик, кашлянув, кивнул, — Я уже давно должен был выйти из звериной меры.

— Но почему же не стал? Человеческие законы, конечно, суровы, но если ты станешь человеком и направишься в столицу, то приор обязательно простит. В истории есть такие случаи.

Я знал, о чём говорил. Человеческое племя на самом деле не такое уж многочисленное в Инфериоре, населённом в основном зверями. И за каждого нового человека люди держатся…

Да, люди не позволяли зверям расти, но в то же время жаждали новых людей. Это было ужасное противоречие, но Нулевой Мир жил так тысячи лет.

Нулю невозможно стать первушником. Первушнику запрещено стать зверем. Зверю запрещено становиться человеком. Человек ограничен барьером Неба…

Одни запреты, одни барьеры. На этом и стоит Нулевой Мир.

А впрочем, спуститься в Тенебру и стать безвольным бесом, насколько помнится, можно в любой момент. Вот уж где истинная свобода… Три раза ха-ха.

— Частица, я — оракул. И я вижу, что не переживу трансформацию. Это одна из причин.

Да уж, тут было трудно поспорить. Когда получаешь видение, что погибнешь, желание поднимать меру сразу угаснет.

— Ты сам себя ограничиваешь, получается?

— Съедаю собственный дух, если быть точным. Жертвовать много Небу не получается, за Муравьями следят оракулы, и я даже через усыпальницу не могу сбросить… Настоятелю не совсем нравится то, какими знаниями я владею. Это другая причина.

— Знаниями? — переспросил я.

Одарённый Предками приставил палец к губам, улыбнувшись. Мы прошли уже несколько поворотов, порой очень тесных, и теперь уже не поднимались, а спускались. Кажется, куда-то даже под холм, на котором находился Антград.

Вскоре мы упёрлись в деревянную толстую дверь, выглядевшую ужасно неестественно в этом природном подземелье. Зверь кивнул мне, затем открыл.

Я прошёл внутрь и замер, разглядывая небольшой подземный городок, шумящий рабочими звуками. Поддерживаемые толстыми колоннами своды, между которыми находятся низенькие земляные хижины, укрытые соломой. Домики выстроились в несколько улочек, между которыми сновали… кхм… нули да первушники.

Первушников тут было не так уж и много, в основном нули. Взрослые, дети и несколько стариков. Все были чем-то заняты — плели корзины, шлифовали камни, кто-то даже вязал ферритовые кольчуги. На паре хижин сушились овощи, грибы и травы.

Между домами проскочил муравей, деловито тащивший в жвалах громадное белое яйцо. За ним прошло двое нулей, тоже тащивших по яйцу.

Ого, как занятный симбиоз… Эти нули работают не только на благо стаи Чёрных Муравьёв. Они же помогают и выращивать насекомых, с которыми у зверей особая связь.

Нас заметили, и пещеру резко охватила тишина. Все нули и первушники тут же опустились на одно колено.

— Приветствуем вас, великий мастер, — раздался многоголосый хор.