Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 42 из 82

Так что не трудно представить, как приор с настоятелем, вставлявшие друг другу палки в колёса, правили в этих землях. И в этом бардаке Чёрные Муравьи решили точно так же просто грабить свои же земли… Всё, что ближе к Антграду, муравьиному городу, ещё более-менее жило по закону, ну а тем, кто был ближе к столице, очень не повезло.

Так что всякие залётные охотники за нулями и первухами, проникающие из соседнего Белого Приората, на самом деле были на руку Чёрным Муравьям. Старшая стая будто бы и боролась с ними, но сквозь пальцы — на самом деле это была не такая уж и страшная проблема, зато Муравьям было удобно сваливать все беды на работорговцев. И вместо упрёков со стороны приора требовать помощи — не справляемся, мол, как ни стараемся.

Да уж, человек вроде бы и венец Инфериора, но в то же время какие хитрые эти звери. Только расслабишься, они и засадят в спину — то когти, то клыки, то вот жвалы…

— Кисляк, а тот послушник, как он там сказал… младший послушник Курт? — спросил сотник Мураш.

Знахарь, болтавший с сотником, ехал с ним рядом. Едва они завели этот разговор, как знахарь Кисляк обернулся, бросив взгляд на меня. Он до этого вместе с оракулами допрашивал меня, и я сразу понял, что знахарь этот в Старшей Стае важная шишка.

— Да, мастер четвёртое жвало, это был младший послушник Курт.

— Думаешь, Кисляк, он сразу к столице поедет? Если первуха сболтнула, что этот зверь его спасать ездил…

— Хм-м… И то верно, сотник. Можно послать обратно к деревне Усатых Сомов самых неприметных наших воинов.

— Уже, Кисляк, уже.

— Иногда я думаю, сотник, что ваш проницательный ум — это дар Неба.

Рыцарь в чёрном рассмеялся.

— Твоё дело, Кисляк, мне дельные мысли подсказывать, а лесть оставь всякому зверью пустому.

— Прошу прощения, мастер Мураш.

— И всё же что-то меня гложет… Первуха этот! Ты видел, Кисляк, он четвёртой ступени? Ну-ка давай его сюда.

Поручение, конечно же, выполнил не знахарь. Не прошло и мгновение, как рядом с колонной оказался какой-то другой всадник. Путы на моих руках поддели клинком, затем на шею мне кинули ремень и мне пришлось несколько метров буквально нестись вслед за лошадью, чтоб удавка не затянулась. Да твою ж мать звериную!

— Вот он, мастер четвёртое жвало.

— Благодарю, Таль.

— Всё для Матки, мастер Кисляк, — послышался странный ответ от Таля, и тот ускакал обратно к колонне.

Мы продолжали шествие и некоторое время я шёл молча рядом с лошадью знахаря, чувствуя, как меня разглядывают. Не самое приятное ощущение, когда в твою меру просто влезли и хозяйничают там своими звериными лапами.

— Воздушник… И какой-то дар сильный, ни хрена не пойму.

— Мне тоже недоступно, мастер Мураш. Эй, стихушник, подними голову!

Я глянул на них. Вот честно, я искренне старался, чтоб мой взгляд не выглядел слишком строптивым, но, видимо, спрятать два десятка лет правления прецептором было не так просто.

Знахарь тут же влепил мне сапогом в плечо, отталкивая от лошади. Я не упал, успев опереться о землю, но удар был всё же ощутимым.

— Дерзкий? Вас, зиккуратовских, пороть надо по двенадцать часов в день, чтобы всю эту спесь выбить! — зло бросил знахарь.

Я опустил взгляд, едва сдержав ухмылку. Как хорошо, что моя легенда сама работает на меня… В землях, где много строптивых первушников, ещё один не выглядит подозрительно.

— Успеешь ещё его выпороть, — рассмеялся сотник, — Может, прималом взять?

— Зачем, если у нас теперь один клан правит? Самим себе слово подтверждать?

Знахарь и сотник рассмеялись.

— Эй, первушник. У тебя же вроде имя есть?

— Фелиц, господин Мураш.

Тут мне прилетело уже в голову… Упав, я некоторое время валялся, считая звёзды перед глазами. А потом чертыхнулся — вроде бы, чтоб обратиться к зверю четвёртой ступени, я не должен спрашивать разрешения. Так какого хрена⁈

Долго рассиживаться мне не дали. Заботливо обхватили ремнём шею, вздёрнули на ноги так, что я натужно захрипел, и быстро вернули на своё место — рядом с лошадью злого знахаря.

Потирая шею, я продолжил идти, стараясь погасить чёрные мысли. Даже за это мне могло прилететь…

— Это правая рука нашей благословенной и великой Матки, ты, кусок нуля! — прорычал сверху Кисляк, — Как ты смеешь открывать свой поганый рот, обращаясь к нему⁈

Я стиснул зубы, чтоб не огрызнуться. Марк, не тупи… Марк, здесь одно неосторожное слово может убить тебя! Давай уже, возвращайся в первушью колею…

— Прошу прощения, господин, — тяжело дыша, ответил я.

И дышал я так не от того, что мне только что прилетело, и меня чуть не придушили. Я буквально боролся с самим собой, чтобы не сорвать этого знахаря с лошади… У него на седле висел клинок в ножнах, на поясе нож. Навряд ли кто успеет его спасти…

Ты — первуха, Марк! Первушник, мать твою первушью!!! Марк!

— Ты, кусок нуля, запомни, — сказал Кисляк, — Я думаю, что тебя надо просто убить за то, что твой хозяин подстрелил Антея. Я считаю, что тебя надо убить, чтобы у нас не было потом проблем. Я знаю, что тебя надо прикончить за твою дерзость, потому что сумасшедшие двухи из Зиккурата совсем Неба не боятся, и готовят из вас воинов! Ты понял меня, стихушник⁈

— Вы очень мудры, господин зверь, — процедил я сквозь зубы, не поднимая глаз.

— И живёшь ты, первуха, только благодаря милосердию мастера Мураша! Тебе это надо уяснить, когда ты в следующий раз посмеешь щурить свои наглые глазки, кусок нулячий!

— Прошу вас передать, господин зверь, что я безмерно благодарен великому господину…

— Ого, а ведь может быть нормальной первухой! — рассмеялся сотник, — Помнится, в прошлый раз слугу такого поймали, тот вообще ни бе ни ме. Так и повесили за ересь зиккуратовскую…

— Да, этот сообразительный. Видимо, не так давно там оказался. Откуда ты, первуха?

Я зажмурился. Ну вот, началось… Оракулов обманул, а вот по-настоящему проницательный ум уже не получится. Твою ж… И ведь отвечать надо так, чтобы не почуяли ложь. Вон, оракулы-то смотрят, я же чувствую копошение их вонючих щупалец в моих мозгах.

Тут меня осенило.

— Передайте великому господину, мастер зверь, что я из Червивых Гор, из селения Грызущих Кротов, — сказал я и задержал дыхания.

— Охренеть, — только и вырвалось у сотника, — С востока⁈

— Храни нас Небо!

Меня схватили за шкирку. Знахарь заставил меня поднять голову и долго смотрел в лицо…

— То есть, ты с рудников?

— Первушникам запрещено спускаться в рудники, господин.