Страница 19 из 82
Хвост устало покачал головой, глянул на небо и коснулся лба двумя пальцами. Потом, терпеливо выдохнув, сказал:
— Дыря, кто купит безглазых, беспалых и немых первушников?
— А, ну да… — тот почесал затылок, — Они ж ещё и некрасивые станут, да?
— Да, Дыря, да.
— Надо запрячь лошадей сисястой, — сказал Кудряш, — Они быстрее.
— За холмами перекинем…
Я слушал их, наблюдая за этим самым Хвостом, и понимал, что он и есть у них лидер. И главным он стал не за красивые… кхм… не за красивый глазок, а за то, что единственный его глаз светился проницательным умом. Вот и сейчас он не просто так сидел здесь, на борту.
Он следил за мной. Видимо, чутьё что-то ему подсказывало… И пусть его топор висел на поясе, я понимал, что выхватить его он сможет в любую секунду, а я, первушник, мало что смогу сделать.
Да уж, какая интересная задачка. Его чутьё предупреждает ему держать со мной ухо востро, а моё чутьё предупреждает не рыпаться. Чутьё на чутьё даёт скуку. Иногда, кстати, Хвост перехватывал мой взгляд своим единственным глазом и мило улыбался. Звериная это была улыбка…
Дерьмо нулячье! Я ведь не знаю его талантов, как и талантов того громилы, что ведёт телегу. Что-то подсказывало мне, что и Кудряш не так прост, как кажется — за его немногословностью скрывалась настоящая сила.
Поэтому телега тряслась, и я с тоской поглядывал на небо, на редкие облачка. Оружие, которое могло даровать мне шанс победить их, покачивалось на боку лошади, шагающей вслед за телегой в связке с другими лошадьми.
Можно, конечно, заставить лошадей рвануться… Но сам я героически упаду в обморок, а дара, чтобы убивать всех в обморочном состоянии, жадное Небо мне не выделило! Вот ведь… ситуация.
Непроизвольно я вспомнил слова Хильды, когда выбил себе свободу в поединке с Хаконом. Тогда я как раз стал её прималом, боевым первухой, который отстаивает честь клана в боях с такими же прималами. И когда я раздумывал уйти, Хильда мне сказала: «Помни, Марк! Ты свободен до первого зверя».
Сейчас, в этом Буром Приорате, я понял, что это такое… Не успев обрести одну хозяйку, я тут же получил сразу троих хозяев. Которые сами при этом везут меня продавать на рынок рабов.
— Не могу больше держать, Хвост, — послышалось жалобное от Дыри.
Тот, оказывается, уже сидел взмыленный, а его поднятая рука качалась, словно травинка на ветру. Прикусив губу, лысый пытался удерживать маскировку, но, видимо, нас было слишком много.
— Ну так сбрасывай, уже и Зиккурата не видно, — буркнул Хвост, — За холмы ж заехали, за перепрягать будем.
Телега остановилась.
— Фу-у-ух! — лысый опустил руку и утёр пот со лба, — Да просто чую взгляд чей-то, я про Зиккурат-то и не думал.
— Что? — Хвост как раз спрыгнул с борта, — Что ты сказал?
— Да оттуда смотрит кто-то…
Все как по команде глянули в ту сторону, куда махнул Дыря. Даже я различил несколько всадников, скачущих по вершине возвышенности. Вот они стали заворачивать, спускаясь в нам в низину.
— Гусь, какой же ты идиот!!! — одноглазый побежал к своей лошади
— Я идиот? Да они давно там уже бегают! А я ещё думаю — чего это Хвост, не сечёт, что ли?
— Гусь ты ощипанный, у меня нет этого дара!
— А, ну да…
Я с тройным уважением глянул на лысого. Вот и ещё один дар у тупого зверя нашёлся… Так у меня и самооценку пострадать может.
Тут телега рванула так, что меня перекинуло назад, как раз на первушек. Одно из колёс Дыри, кстати, вылетело за борт, отчего лысый стал ругаться. Кудряш стеганул лошадей так, что оглобли заскрипели, едва не оторвавшись.
А сбоку уже скакал Хвост, вскинув лук.
— Давай к реке, по лиманам уйдём! — крикнул одноглазый, — Дыря, траву поджигай!