Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 4 из 18

Если это так, то, возможно, глупость на самом деле не поддается научному изучению: это уничижительный термин, субъективное суждение, и, как утверждает Дэвид Баркер в эссе «Биология глупости: генетика, евгеника и умственная отсталость в межвоенные годы»[9], всякий раз, когда наука использовалась для того, чтобы избавить человеческое общество от бремени глупости, эта наука в подавляющем большинстве случаев оказывалась фальшивой. Сомнительные дисциплины в диапазоне от краниологии и гальтоновской евгеники до возрождающейся сегодня расовой теории всегда использовались для поддержки более или менее расистской социально-политической доктрины, которая лишена научного обоснования и, в сущности, возможно, глупа и которая рассматривает социальное неравенство как коренящееся в биологии. Сторонники такого биологического детерминизма, как мы увидим, считали, что глупость можно искоренить только самыми чрезвычайными и жестокими средствами, от кастрации до политики апартеида в образовании.

Научная фантастика издавна представляла будущие общества – утопические и антиутопические – как те, в которых глупость, наряду с другими предполагаемыми недостатками, не искоренена, но существует в резком контрасте с человеческим совершенством. В романе Олдоса Хаксли «О дивный новый мир», частично основанном на евгенических взглядах его брата Джулиана, биолога, общество разделено на пять классов: на вершине находятся альфы, а внизу – эпсилоны, низшая каста, выполняющая самую низкоквалифицированную работу и не обладающая интеллектуальными способностями.

Если правы Шопенгауэр и Вольтер, глупость может затмевать мудрость, но она ни в коем случае не ее противоположность. Интеллект можно измерить с помощью тестов IQ, по крайней мере, так считают некоторые ученые. Но нет способа измерить глупость, если только она не проявляется в виде недостатка интеллекта, согласно низким результатам тестов IQ. Тем не менее уважающие себя специалисты неохотно признают, что глупость – функциональная противоположность интеллекта и что она, следовательно, может измеряться посредством низких результатов тестов IQ. Не потому, что тесты IQ, как я докажу, представляют собой сомнительную измерительную шкалу для неправильно понятого явления, а именно интеллекта, а потому, что глупость – еще более скользкий термин. Наука не может измерить глупость. Глупость – это суждение, а не исчислимый факт.

Существуют две противоположные точки зрения: согласно одной, глупость всегда с нами, а согласно другой, мы движемся к блаженному времени, когда глупость останется в прошлом. Обе, как мне кажется, не рассматривают наиболее правдоподобный вариант, о котором я и буду рассказывать в этой книге: что глупость эволюционирует, мутирует и тем самым избегает исчезновения.

Глупость – это большой бизнес. Заставляя нас чувствовать себя глупыми и совершать глупые поступки, корпорации зарабатывают огромные деньги. Поэтому я также рассмотрю, как глупость может быть полезна предприятиям, если там считают, что работники лучше служат акционерам, будучи глупыми, и индивидам, которые, особенно в нашем технологически сложном, перегруженном информацией мире, обнаруживают, что своего рода приобретенная глупость им хорошо служит. Этот последний вид глупости – самосохраняющаяся, стратегически разумная глупость, что на первый взгляд кажется противоречием, но я надеюсь показать, что это не так. Иногда глупость может быть лучшим выбором.

Наконец, давайте рассмотрим, как глупость культивировали, культивируют и будут продолжать культивировать политики, которые подрывают демократию, превращая электорат в оружие собственной глупости. Это не только такие мастера дурмана постправды, как Дональд Трамп или Борис Джонсон, которые ловко пришли к власти, используя волну народной глупости, но и другие примеры тенденции, которая угрожает подорвать демократию. Многие аналитики предполагают, что мы живем в эпоху, когда знания более или менее охотно игнорируются, в то время как невежество и глупость ценятся как фальшивое золото. Поэтому глупость следует рассматривать как глобальное явление, которое британский философ Саша Голоб называет «особой формой неудачи; отдельной от политических, этических и других несовершенств, но, вероятно, способствующей им»[10]. В таком понимании она не столько переживает золотой век, сколько затягивает петлю на нашей коллективной шее.