Страница 28 из 160
Глава 10. Это она?
Никогда не любил лгать.
На мой взгляд люди вообще не склонны ко лжи — врать нас вынуждают обстоятельства. С самого рождения мы совершенно чётко и прямолинейно передаём свои эмоции: плачем, криком — любыми способами, какими только умеем. Совершенно не задумываясь о том, чтобы как-то искажать то, что у нас на уме.
Но затем жизнь берёт своё. Мы взрослеем, становимся осознанней. Понимаем, что многих житейских неприятностей можно легко избежать, если немного приврать или приукрасить. Некоторым вещам мы учимся у взрослых, хотя до большинства и сами прекрасно доходим.
Мы лжём — потому что так надо. Это естественный механизм защиты. И без него порою просто не выжить.
Но как мне кажется, большинство людей совсем не в восторге, когда им приходится врать. Любая ложь создаёт на душе какой-то странный груз. Ощущение неправильности. Неестественности. Подозрение, что если ты солгал — то так же легко могут солгать и тебе.
Это неприятно..
Конечно, есть и патологические вруны. Они коверкают правду часто не потому, что так надо, — а просто потому, что не представляют, как может быть иначе. Это уже болезнь. Причём достаточно скверная.
Я же изначально говорил о здоровых людях. И вот они, на мой взгляд, совершенно не любят лгать. Во всяком случае я точно не люблю.
Но иногда приходится..
Помню как несколько раз притворялся больным, чтобы не ходить на учёбу. Помню, как в седьмом классе говорил Анюте Бейкоф, какая она красивая — ведь все девушки хотят слышать это. Хотя она и в самом деле была очень красива, так что это не совсем ложь — просто своими словами я надеялся добиться её расположения.
Помню, как убеждал мисс Анджей, что плохие сны уже кончились, — только потому, что очень не хотел снова посещать её учреждение. Больницы всегда на меня наводили страх. Особенно те, где за бетонными стенами кричат люди..
Может, с тех пор я и стал так сильно бояться зомби? С их неестественностью и утробным рычанием. Хотя сейчас речь не о том.
Мне, как и всем, порою приходится врать. Я озвучил лишь несколько, но есть и другие примеры. Все эти случаи накрепко засели в моём мозгу, потому что для меня ложь — это что-то неправильное. Нечто, выходящее за рамки привычной картины мира.
Клара называет это очередным моим чудачеством. Может, в чём-то она и права..
Но можно ли назвать ложью правду, недосказанную до конца? Ведь так, даже вводя других в заблуждение, ты не говоришь ничего, что хоть немного выходило бы за рамки истины..
Думаю, уже очень скоро мне предстоит это выяснить.
Ведь если Кейт станет известно, что на самом деле произошло с Хюндом.. что это я его убил.. Думаю, в таком случае я и сам проживу не слишком долго.
— А?
Завидев её требовательный взгляд, я с запозданием прокрутил в голове только что заданный мне вопрос. Ответ сформировался на удивление легко.
— Меня схватили полицейские — но я вырвался, — признался я, — Рассчитывал встретить вас здесь. Ну, собственно, и..
— Понятно. А где Хюнд?
Ну вот.. глупо было надеяться избежать этого разговора.
— Он.. Его нет, — я опустил взгляд.
— Убит? — она задумчиво кивнула, — Не удивительно. Этот бы ни за что не сдался без боя. Глупец.. — Кейт наклонила голову, задумчиво глядя на меня, — Ты здесь один?
Ещё один каверзный вопрос. И что мне ответить? Хотел бы мой союзник показаться им на глаза, не стал бы пропускать меня вперёд. Но с другой стороны, что им мешает проверить кабинку? Быть уличённым во лжи — не лучшая перспектива, особенно когда в твою сторону смотрят несколько автоматов.
— Я..
— Кхе-кхе.
Моё замешательство прервал звонкий кашель, донёсшийся из лифта. Не простудный, а сыгранный явно напоказ. Союзник определённо хотел, чтобы его заметили.
Стволы разом развернулись в сторону открытых дверей. А Кейт быстро отступила с возможной линии обстрела. Будто намеренно заслонившись мной.
— Кто там с тобой?
И тут меня осенило. Я наконец понял, чего на самом деле добивается мой союзник.
Что сделают бойцы Кейт, завидь они улыбашку? Тут принцип простой: сначала стреляй, потом спрашивай. А лысый явно очень хотел пообщаться с лидером Парадигмы. Вот и отправил меня вперёд, рассчитывая, что в случае необходимости я смогу их урезонить.
Смогу ли?
— Это друг, — попытался я — но девушка тут же меня прервала.
— Если друг, то пускай выходит. Чего прятаться?
— Я выйду, — послышался совершенно спокойный голос. Я не заметил в нём и тени испуга, — Только хотелось бы убедиться, что мы сначала поговорим. Прежде чем ты захочешь меня убить.
— А у меня есть для этого повод?
— О, поверь, ты захочешь.
Кейт задумчиво почесала подбородок.
— Что ж, ладно, — она обвела взглядом своих бойцов, — Парни, отступите на шаг и опустите оружие. Но будьте настороже.
Все беспрекословно подчинились.
Только сейчас я заметил, что среди них был Дерек. А ещё — один из тех, чьи фото мне показывали в допросной. Всего пятеро. Нет, шестеро — если считать с Кейт. Не так уж много для опытного убийцы..
Я невольно сглотнул. Надеюсь, я не ошибся — и мой недавний союзник не решит положить нас всех разом. Ведь я понятия не имел, какие цели он преследует..
Как бы то ни было, времени на раздумья у меня уже не осталось.
— Всё, можешь выходить, — позвала Кейт, — Обещаю, что возможность высказаться у тебя будет.
— Ладно, — подтвердил голос — и в дверях возник уже знакомый мне улыбашка. Он выглянул медленно. Слегка приподняв безоружные руки.
Замешательство бойцов продлилось не дольше секунды — а после они снова ощетинились пушками, готовясь вот-вот спустить курки.
— Стойте! — я выступил вперёд, заслонив своего спасителя, — Он не враг!
Грозные лица людей Парадигмы красноречиво давали понять, что они считают иначе. И возможность получить два трупа вместо одного для них совсем не аргумент.
— Улыбашка, который не враг? Чуднó, - протянула Кейт и скучающе потянулась, — Ладно, парни, успокойтесь уже. Видно же, что они оба поехавшие. Интересно послушать.
Бойцы переглянулись. Пусть и нехотя, но оружие они опустили.
Девушка уставилась на улыбашку, легонько подвинув меня в сторону.
— Ну, говори, — бросила она, — Но учти, что затягивать не стоит. По нашу душу явятся с минуты на минуту.
— Знаю, — мой союзник уверенно кивнул, — И потому постараюсь коротко.
Его речь звучала настолько серьёзно, что даже привычная улыбка почти исчезла с лица. И смотрел он на Кейт как-то уж очень странно. С тоской настолько глубокой, что её не способно было скрыть напускное пренебрежение.