Страница 22 из 160
Глава 8. Допрос
Не зря говорят, что ложка хороша к обеду. А обед наиболее прекрасен в тот самый миг, когда ты в череде жуткой беготни за весь день даже маковой росинки во рту не держал. В подобных условиях любая еда покажется верхом блаженства. А уж если хорошая еда..
Надо отдать полицейским должное, привезя в участок, меня сразу же накормили. Причём продукты были довольно хорошего качества, приготовленные явно умелой рукой. Вроде обычное пюре с котлетой да овощной салат, заправленный сметаной, — но на вкус они оказались просто бесподобны. Совершенно не похоже на стандартный паёк.. Может, кто-то из сотрудников решил пожертвовать собственным обедом, чтобы разговорить столь ценного заключённого?
Хотя, вероятно, дело всё-таки в чувстве голода, что на тот момент совершенно меня одолело.
В итоге я поел. А с учётом того, что по дороге в участок ещё и с часок удалось вздремнуть, сейчас, сидя в небольшой комнате для допроса, я ощущал себя очень даже неплохо. Вот только руки от наручников заметно зудели — но с этим неудобством можно было смириться.
Правоохранительные органы в Праймстэде — как, впрочем, и по всей стране, — были одними из немногих структур, где труд пустых совершенно не использовался. Считалось толи неэтичным, толи попросту опасным допускать вмешательство сторонних компаний — таких, как Аспид, — во внутреннюю деятельность отделов. Было даже принято отдельное постановление, регулирующее этот вопрос.
На входе в участок стояли специальные датчики, позволявшие идентифицировать людей — вероятней всего, как я теперь понимал, по отсутствию вживлённых имплантов. А сотрудники ещё и проходили отдельную проверку, после чего под роспись допускались на смену.
Такие меры, кстати говоря, позволяли избежать лишних недоразумений, если задержанный вдруг заявлял, что на момент совершения правонарушения его телом управлял кто-то другой. Это мне подробно разъяснили, оформляя мои документы в зоне приёма. Мол парень, извини, но раз ты сейчас не пустой, значит так оно и было, когда ты творил всю эту "дичь".
Интересно, что они подразумевали под словом "дичь"? Переполох, устроенный мною в торговом центре? Или всё то, что произошло ранее? Что ж, думаю, офицеры, ведущие следствие, это мне с радостью пояснят..
Полагаю, не стоит уточнять, что двое детективов, сидящие передо мной в допросной, были обыкновенными людьми? Всё время, пока я жадно поглощал принесённую мне порцию, они терпеливо ждали, просматривая документы в довольно внушительной папке. Если это моё личное дело, то судя по количеству листов, обвинений против меня было очень немало.
Когда я наконец отложил тарелку в сторону, белобрысый полицейский сложил руки в пирамидку и радушно мне улыбнулся.
— Ну как, будут ли ещё пожелания?
— Мне бы поспать, — пожал я плечами.
— Увы, но по протоколу отдых задержанного может быть осуществлён лишь после первичного допроса. Если обратного не требует особое состояние его здоровья. Вас что-то беспокоит? Может, какие-то боли или недомогания?
— Нет. Всё в порядке, — отозвался я. Тем более, что ваш медик буквально недавно уже проверил мои давление и пульс, придя к выводу, что арестант находится в удовлетворительном состоянии. Чего я, конечно же, вслух не сказал.
— Должен напомнить, — вступил в диалог второй полицейский. Он был в круглых очках, — что в помещении ведётся запись. Каждое ваше слово и действие будет зафиксировано на камеру. Вы осознаёте это?
Не стоит открыто врать на камеру — это я понимал, хоть и не собирался в дальнейшем принимать участие в судебном разбирательстве. Полицейские тоже прекрасно понимали — оттого и соблюдали все должные формальности, не желая оставлять стороне защиты ни единого шанса на апелляцию.
Это была особая игра с самых первых слов. Даже с первых действий. Будто серьёзное театральное представление или же партия в покер. Странно, но я чувствовал себя в этой игре словно рыба в воде. Может, все прошедшие события придали мне такой уверенности? Или это просто от усталости?
— Вполне.
— Назовите ваше имя и фамилию.
— Шон Спелс.
— Хорошо, — подтвердил он, — Для протокола: задержанный себя осознаёт. Личностная идентификация прошла успешно.
Второй сделал несколько пометок на листе А4.
— Шон, вы можете подтвердить, что во время ареста вам были зачитаны все ваши права?
Не было смысла отрицать.
— Да, могу.
— Отлично, — ещё пара пометок, — Знаете ли вы, в чём вас обвиняют?
— Предполагаю, — задумчиво протянул я, — Но от вас хотелось бы услышать подробнее.
— Да, — подтвердил белобрысый, — Вы имеете на это полное право.
Он раскрыл папку и начал выкладывать на стол документы, многие из которых были подкреплены очень красноречивыми снимками.
— Учинение действий насильственного характера в здании компании Аспид. Угон автомобиля компании. Причинение вреда сотруднику.
Передо мной легли снимки с перевёрнутой верх дном лабораторией, с автомобилем, брошенным мной на задворках, и с доктором Аэрол, у которого была забинтована голова. Удивительно, учитывая, что большую часть из перечисленного я не совершал.
А вот ни единого трупа улыбашек на фото не было. Может, оставили на десерт?
Впрочем, полицейский уже перешёл к следующему пункту.
— Торговый центр Колосс, — объявил он, — Здесь вы также устроили погром. Совершили мелкое хищение. Напали на сотрудников, — соответствующие снимки легки на стол, — И, что самое главное, покалечили гражданских, находящихся в состоянии пустых.
— Обозначенные пустые сейчас находятся в соседней комнате, — тут же пояснил второй, — Готовые к визуализации произошедшего. Мы дожидаемся приезда научного эксперта в данной области.
Что ж, это вполне могло походить на блеф. Хотя скорее всего таковым не являлось.
Я уже на собственном опыте знал, что визуализация очень даже возможна. А как я заметил ещё на входе в участок, "гражданские пустые" внутрь всё-таки допускались — во всяком случае нескольких я видел сидящими на скамейках в зале ожидания.
Другой вопрос — зачем? Для чего было всё так усложнять, если есть записи с камер? Или их нет? Кто-то подправил улики? Да и кто тот эксперт, который должен приехать?
Во всём перечисленном было слишком много нестыковок. Но в тоже время оставалось одно обстоятельство, которое очень меня воодушевляло.