Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 118 из 160

Глава 35. Связанные одной целью

Иллюстрация к книге — Пустые [book-illustration-8.webp]

Человеку свойственно испытывать шок в момент пробуждения. Ведь сон и явь — это два разных мира, переход между которыми часто может быть сопряжён с определённым стрессом. Словно погружение в прохладную воду в разгар жаркого дня.

Но если ты вдруг осознаёшь, что всё увиденное во сне не менее реально, чем мир вокруг, впечатления усиливаются в разы..

Я уже привык к модуляциям. Привык, что каждая из них оставляет после себя определённый след. Но на этот раз всё оказалось гораздо ярче. Для чего профессор так поступила? И как понимать её последние слова?

"..он — моё дитя.. "

Речь и в самом деле шла обо мне? Но почему? Почему она так сказала? Я ведь не могу быть её..

В голове бардак. Я совершенно не представлял, что думать. Мои родители.. все воспоминания о них вдруг разом помутнели. Я знал, что они есть. Вернее, были. Погибли, когда я был ещё совсем юн. Автокатастрофа. Никаких выживших.

Именно тогда меня забрала к себе тётушка Рози и обеспечила всем необходимым. Даже оплатила образование, хоть это и влетело ей в копеечку.

А родители.. почему я не могу припомнить горечь об их утрате?

Почему я даже примерно не могу вспомнить время, когда их не стало?

Слова миссис Тагер заставили усомниться во всём. А само её присутствие в моей жизни.. до рассказов Клары я знать не знал ни о каком профессоре.. но откуда тогда это стойкое чувство, что наше знакомство случилось раньше? Намного-намного раньше..

Моё желание немедленно забыть обо всём, что с ней связано.. откуда оно на самом деле? Даже сейчас любые упоминания миссис Тагер тут же растворяются в памяти — приходится прикладывать немалые усилия, чтобы их удержать.

Могу ли я доверять собственному разуму?

Теперь, когда профессор мертва, найдётся ли кто-то, кто сможет всё прояснить?

Кажется, я знаю ответ.

Вдох..

Я резко сел на кушетке и ошалело уставился на А-16.

— С возвращением, — немедленно улыбнулась она, — Сейчас ты можешь чувствовать лёгкую дезориентацию, но это вполне нормально. Общее состояние..

— Почему? — прервал я назревающий монолог, неотрывно глядя ей в глаза, — Почему она так поступила? И что она имела ввиду?

Миг замешательства — и улыбка на лице голограммы сделалась ещё шире.

— Не совсем понимаю, о чём ты..

— Понимаешь, — отрезал я, — Ты была там и всё слышала. И честно, очень сомневаюсь, что ты пропустила хоть что-то из того, что я видел в модуляции. Ну так как?

Она молчала. Улыбку сменила растерянность. Скупые эмоции буквально кричали о нелёгкой внутренней борьбе. Такие живые. Такие настоящие.

На секунду я даже забыл, что разговариваю с ИИ.

И наконец..

— Я не могу, — выдала она с тяжёлым вздохом — впрочем, слишком театральным, чтобы сойти за искреннее сожаление, — Боюсь, протокол безопасности не позволяет мне обсуждать содержание модуля памяти. Полагаю, профессор хотела, чтобы ты сам сделал все необходимые выводы.

— Вот как? — я одарил её ехидной усмешкой, — В таком случае запускай всё по новой. Буду делать выводы сам.

Молчание.

Она виновато опустила взгляд.

— Что?

— К сожалению, я не могу исполнить твою просьбу.

— Это ещё почему?

А-16 развела руками.

— Первый сеанс показал слишком резкие скачки мозговой активности. Повторное погружение в столь краткий срок может вызвать серьёзный сбой и привести к нарушению работы головного мозга.

— Вот как? — нахмурился я. Её слова звучали не слишком убедительно, — Что ж, я готов рискнуть.

Она медленно покачала головой.

— Мой протокол звучит вполне однозначно. Я не могу потворствовать.

Пристально заглянув ей в глаза, я понял, что ничего дельного не добьюсь. Оставалось только пожать плечами и..

— Не беда, — вздохнул я, — Могу и сам.

Резко встав, я ринулся к пульту управления. Было стойкое ощущение, что А-16 попытается мне помешать. Но она даже не двинулась с места. Ещё бы! Голограммы сильно ограничены в своих физических возможностях. Ей оставалось лишь провожать мои действия внимательным взглядом. Правильно. Смотри — и горюй..

Но стоило мне протянуть руку, как в ноздри ударил едкий запах палёного пластика. Я увидел лёгкий дымок, вьющийся над панелью. Источник нашёлся тут же: крохотный блок, куда я не так давно самолично поместил модуль памяти.

Я попытался немедленно вытащить устройство из разъёма и.. ай! Горячо!

Дым потемнел, а из щелей показались крохотные язычки пламени.

Я гневно оглянулся на двойника миссис Тагер.

— Что ты творишь?!

Она молчала. Зараза!

Используя край рубахи в качестве прихватки, я взялся снова. И потянул. Давай же..

Когда мне наконец удалось вытянуть блок, он выглядел словно картошка, печёная на костре. Перекинув с ладони на ладонь, я бросил его на ближайший стол. И снова зло посмотрел на собеседницу.

Та развела руками.

— Боюсь, ликвидация модуля — единственное средство, как я могла тебе помешать навредить себе.

— Да ты издеваешься..

Я с досадой покосился на блок. Почернел и оплавился до неприличия. Мало вероятно, что хоть что-то из воспоминаний профессора сохранилось. Чёрт!

Подхватив, я с силой бросил его о стену. Брызги тёмного пластика разлетелись в стороны.

— Зачем?! — я вновь повернулся к А-16, - Зачем ты лезешь туда, куда не просят?

— Мой протокол..

— Протокол! — повторил я с издёвкой, — А в твоём протоколе нигде не сказано: не можешь помочь — не мешай? Гадство..

Заприметив возле себя крупный уцелевший фрагмент, я с чувством отпнул его прочь. Не полегчало.

— Всё пропало..

Слов не хватало. Здравый смысл потонул в негодовании. Весь труд профессора.. Вся её жертва.. напрасно. Я так ничего и не узнал ни о планах Кейт, ни о своей роли во всём этом. Всё сожжено и развеяно прахом.

Обречённо вздохнув, я сел назад на кушетку. Голограмма всё также маячила в сторонке, словно не решаясь приблизиться.

— Сгинь, — процедил я, махнув рукой, — Убирайся. Толку от тебя.

Лицо А-16 изобразило сосредоточенную сдержанность.

— Но.. мне кажется, что я всё ещё могу быть полезна.

— Это как же? Восстановишь модуль? Или сделаешь новый на основе сохранённых данных? А? Есть хоть что-то, что не запрещено твоим протоколом?

Собеседница нахмурилась.

— Боюсь, этого я сделать не могу. И дело не в протоколе..

— Ну конечно! Как же иначе..