Страница 118 из 160
Глава 35. Связанные одной целью
![Иллюстрация к книге — Пустые [book-illustration-8.webp] Иллюстрация к книге — Пустые [book-illustration-8.webp]](img/book_covers/129/129602/book-illustration-8.webp)
Человеку свойственно испытывать шок в момент пробуждения. Ведь сон и явь — это два разных мира, переход между которыми часто может быть сопряжён с определённым стрессом. Словно погружение в прохладную воду в разгар жаркого дня.
Но если ты вдруг осознаёшь, что всё увиденное во сне не менее реально, чем мир вокруг, впечатления усиливаются в разы..
Я уже привык к модуляциям. Привык, что каждая из них оставляет после себя определённый след. Но на этот раз всё оказалось гораздо ярче. Для чего профессор так поступила? И как понимать её последние слова?
"..он — моё дитя.. "
Речь и в самом деле шла обо мне? Но почему? Почему она так сказала? Я ведь не могу быть её..
В голове бардак. Я совершенно не представлял, что думать. Мои родители.. все воспоминания о них вдруг разом помутнели. Я знал, что они есть. Вернее, были. Погибли, когда я был ещё совсем юн. Автокатастрофа. Никаких выживших.
Именно тогда меня забрала к себе тётушка Рози и обеспечила всем необходимым. Даже оплатила образование, хоть это и влетело ей в копеечку.
А родители.. почему я не могу припомнить горечь об их утрате?
Почему я даже примерно не могу вспомнить время, когда их не стало?
Слова миссис Тагер заставили усомниться во всём. А само её присутствие в моей жизни.. до рассказов Клары я знать не знал ни о каком профессоре.. но откуда тогда это стойкое чувство, что наше знакомство случилось раньше? Намного-намного раньше..
Моё желание немедленно забыть обо всём, что с ней связано.. откуда оно на самом деле? Даже сейчас любые упоминания миссис Тагер тут же растворяются в памяти — приходится прикладывать немалые усилия, чтобы их удержать.
Могу ли я доверять собственному разуму?
Теперь, когда профессор мертва, найдётся ли кто-то, кто сможет всё прояснить?
Кажется, я знаю ответ.
Вдох..
Я резко сел на кушетке и ошалело уставился на А-16.
— С возвращением, — немедленно улыбнулась она, — Сейчас ты можешь чувствовать лёгкую дезориентацию, но это вполне нормально. Общее состояние..
— Почему? — прервал я назревающий монолог, неотрывно глядя ей в глаза, — Почему она так поступила? И что она имела ввиду?
Миг замешательства — и улыбка на лице голограммы сделалась ещё шире.
— Не совсем понимаю, о чём ты..
— Понимаешь, — отрезал я, — Ты была там и всё слышала. И честно, очень сомневаюсь, что ты пропустила хоть что-то из того, что я видел в модуляции. Ну так как?
Она молчала. Улыбку сменила растерянность. Скупые эмоции буквально кричали о нелёгкой внутренней борьбе. Такие живые. Такие настоящие.
На секунду я даже забыл, что разговариваю с ИИ.
И наконец..
— Я не могу, — выдала она с тяжёлым вздохом — впрочем, слишком театральным, чтобы сойти за искреннее сожаление, — Боюсь, протокол безопасности не позволяет мне обсуждать содержание модуля памяти. Полагаю, профессор хотела, чтобы ты сам сделал все необходимые выводы.
— Вот как? — я одарил её ехидной усмешкой, — В таком случае запускай всё по новой. Буду делать выводы сам.
Молчание.
Она виновато опустила взгляд.
— Что?
— К сожалению, я не могу исполнить твою просьбу.
— Это ещё почему?
А-16 развела руками.
— Первый сеанс показал слишком резкие скачки мозговой активности. Повторное погружение в столь краткий срок может вызвать серьёзный сбой и привести к нарушению работы головного мозга.
— Вот как? — нахмурился я. Её слова звучали не слишком убедительно, — Что ж, я готов рискнуть.
Она медленно покачала головой.
— Мой протокол звучит вполне однозначно. Я не могу потворствовать.
Пристально заглянув ей в глаза, я понял, что ничего дельного не добьюсь. Оставалось только пожать плечами и..
— Не беда, — вздохнул я, — Могу и сам.
Резко встав, я ринулся к пульту управления. Было стойкое ощущение, что А-16 попытается мне помешать. Но она даже не двинулась с места. Ещё бы! Голограммы сильно ограничены в своих физических возможностях. Ей оставалось лишь провожать мои действия внимательным взглядом. Правильно. Смотри — и горюй..
Но стоило мне протянуть руку, как в ноздри ударил едкий запах палёного пластика. Я увидел лёгкий дымок, вьющийся над панелью. Источник нашёлся тут же: крохотный блок, куда я не так давно самолично поместил модуль памяти.
Я попытался немедленно вытащить устройство из разъёма и.. ай! Горячо!
Дым потемнел, а из щелей показались крохотные язычки пламени.
Я гневно оглянулся на двойника миссис Тагер.
— Что ты творишь?!
Она молчала. Зараза!
Используя край рубахи в качестве прихватки, я взялся снова. И потянул. Давай же..
Когда мне наконец удалось вытянуть блок, он выглядел словно картошка, печёная на костре. Перекинув с ладони на ладонь, я бросил его на ближайший стол. И снова зло посмотрел на собеседницу.
Та развела руками.
— Боюсь, ликвидация модуля — единственное средство, как я могла тебе помешать навредить себе.
— Да ты издеваешься..
Я с досадой покосился на блок. Почернел и оплавился до неприличия. Мало вероятно, что хоть что-то из воспоминаний профессора сохранилось. Чёрт!
Подхватив, я с силой бросил его о стену. Брызги тёмного пластика разлетелись в стороны.
— Зачем?! — я вновь повернулся к А-16, - Зачем ты лезешь туда, куда не просят?
— Мой протокол..
— Протокол! — повторил я с издёвкой, — А в твоём протоколе нигде не сказано: не можешь помочь — не мешай? Гадство..
Заприметив возле себя крупный уцелевший фрагмент, я с чувством отпнул его прочь. Не полегчало.
— Всё пропало..
Слов не хватало. Здравый смысл потонул в негодовании. Весь труд профессора.. Вся её жертва.. напрасно. Я так ничего и не узнал ни о планах Кейт, ни о своей роли во всём этом. Всё сожжено и развеяно прахом.
Обречённо вздохнув, я сел назад на кушетку. Голограмма всё также маячила в сторонке, словно не решаясь приблизиться.
— Сгинь, — процедил я, махнув рукой, — Убирайся. Толку от тебя.
Лицо А-16 изобразило сосредоточенную сдержанность.
— Но.. мне кажется, что я всё ещё могу быть полезна.
— Это как же? Восстановишь модуль? Или сделаешь новый на основе сохранённых данных? А? Есть хоть что-то, что не запрещено твоим протоколом?
Собеседница нахмурилась.
— Боюсь, этого я сделать не могу. И дело не в протоколе..
— Ну конечно! Как же иначе..