Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 106 из 160

Глава 32. Смерть ей к лицу

Иллюстрация к книге — Пустые [book-illustration-5.webp]

Тук-тук.. тук-тук.. тук-тук..

За тысячи лет своего существования человечество изобрело сотни способов для подсчёта времени. Использовали солнце, воду.. даже живые цветы. И всё же, как по мне, самым надёжным — и в тоже время самым пугающим — измерителем времени является стук человеческого сердца.

Тук-тук.. тук-тук.. тук-тук..

Точный подсчёт времени необходим всем. Ведь все мы так или иначе привыкли опаздывать. Работа, ежегодная встреча с одноклассниками, первое свидание.. невозможно всегда и всюду поспевать вовремя.

Тук-тук.. тук-тук.. тук-тук..

Получается, что в опозданиях как таковых нет ничего зазорного. Но при этом по своей природе опоздания неоднозначны и даже весьма капризны. Их противоречивость проявляется во всём.

Подождав с предложением руки и сердца год-другой, есть шанс подготовить необходимую почву и сделать будущую семью ещё крепче. Но пятиминутное опоздание на собеседование вполне способно привести к тому, что должность мечты могут отдать другому. А автобус, что должен отвезти в долгожданное путешествие, вполне способен подождать вашего прибытия каких-то пару минут. Но станет ли?

Тук-тук.. тук-тук.. тук-тук..

В целом с опозданиями всегда всё неоднозначно. Минуты, часы, дни, годы.. Ценность времени в каждом конкретном случае будет зависеть от самого случая.

Неизменным остаётся лишь одно: если речь идёт о человеческой жизни, то любое потерянное мгновение может оказаться фатальным..

Тук-тук.. тук..

Я настойчиво пытался нащупать ускользающий пульс Агаты, с ужасом взирая на её побледневшее лицо.

Когда уже наконец мы прибудем в убежище?!

Словно прочитав мои мысли, машина резко свернула и юркнула в узкий проём между высотками. Здесь припарковалась на посадочной платформе, ближе к последним этажам.

— Носилки ожидают на входе, — немедленно сообщил голос профессора, — Быстро, везите её внутрь.

Дальше секунды понеслись с бешенной скоростью, при этом отпечатываясь в памяти яркими чёткими вспышками.

Вот мы с Мари кладём Агату на удобную платформу и крепим ремнями.

Вот отъезжает в сторону тяжёлая входная дверь, обернувшись провалом тёмного коридора.

Вот загорается свет, открывая взору просторный лабораторный холл. Через стеклянные перегородки в стенах проглядывает всевозможное оборудование..

— Что это за место? — выдохнул я, настороженно оглядевшись.

Мари нахмурила брови.

— Убежище, — бросила она с заметным недовольством, — Очередной полигон для личных изысканий профессора, я так понимаю.

— Вы не правы, — последовал невозмутимый ответ нашей спасительницы, — Везите пострадавшую в секцию А1. Там имеется всё необходимое.

Мы послушались. Вошли в большую светлую комнату с крупным лежаком по центру. Рядом стоял массивный агрегат с многочисленными лампами и механическими клешнями.

Увидев прибор, Мари удивлённо округлила глаза.

— Это ведь..

— Да, — подтвердил голос профессора. Выйти к нам лично она так и не сочла нужным, — Кладите пациента на стол и закрепите ремни. Я задам нужные настройки.

Взявшись с двух сторон, мы подняли Агату. Признаков жизни она уже не подавала, и мне всё больше начинало казаться, что мы опоздали..

Тем не менее миссис Тагер не спешила сдаваться.

— Разрежьте одежду. Оголите грудину.

Защёлкнув ремень на левом запястье, я замер в нерешительности. Раздевать напарницу казалось не слишком правильным, даже в таких обстоятельствах.

— Дай я, — оттолкнула меня Мари и, взяв со столика скальпель, сделала несколько быстрых надрезов. Кусок окровавленной футболки шлёпнулся на пол, — Можешь выйти, если тебе неуютно.

— Всё в норме, — отозвался я и поспешил перейти к следующему креплению. Как мог старался не смотреть на обнажённую грудь. Хотя в мешанине кровавых разводов всё равно мало что можно было разглядеть.

— Плёнку с головы тоже следует снять, — продолжала отдавать распоряжения профессор.

Я попытался, но скотч оказалось отлепить не так просто. Местами он буквально припёкся к израненной коже. В ход снова пошёл скальпель.

После минутной возни Мари удалось убрать остатки монтажной ленты вкупе с десятком крупных фиолетовых прядей. Причёска Агаты сделалась заметно короче и неряшливее. Впрочем, ситуация не располагала к эстетике.

Взгляду открылся край гладкого металлического черепа.

Мари не могла отвести глаз.

— Никогда раньше подобного не видела..

— Не удивительно, — последовал незамедлительный ответ. Тон миссис Тагер оставался предельно спокойным, — С момента запрета технология кибернетических имплантов оказалась почти утеряна. Все опытные образцы были изъяты и уничтожены.

Мари скривила губы.

— Очевидно, не все..

— Очевидно, — подтвердила профессор, — Думаю, на время операции вам следует выйти. Можете пока привести себя в порядок. Снаружи есть кофемашина.

Механические клешни тем временем уже протянулись к Агате. Гибкие сочленения принялись оживлённо двигаться, разом проводя сразу с десяток процедур. Было почти нереально уследить за всеми действиями.

— Но.. она.. — протянул я, не в силах подобрать нужных слов.

Однако профессор и так всё поняла.

— Смею предположить, что ваша подруга выживет, — отозвалась она, — Состояние тяжёлое, но в нашем распоряжении достаточно ресурсов, чтобы оказать ей необходимую помощь.

Устройство наглядно демонстрировало справедливость таких слов. Я увидел, как в руки Агаты разом вонзились десятки длинных игл. По тонким прозрачным трубкам потекла розоватая жидкость. С лицом девушки работал причудливый механизм, стремительно поправляя и подсвечивая кожу. В области груди трудились ещё несколько таких же..

— Правда, это может занять некоторое время, — резонно добавила миссис Тагер, — Поэтому я настоятельно рекомендую пойти проветриться. Вам не помешает собраться с мыслями.

Я не хотел уходить. Но Мари настойчиво потянула за руку. Я покачал головой, и она, сдвинув брови, угрюмо посмотрела мне в глаза. И вновь потянула.. Впрочем, её правда. Мне есть о чём подумать. И желательно, в более спокойной обстановке.

Мы вышли.

— Идём, — позвала Мари и направилась в дальний конец коридора.

Там виднелась широкая стойка, на которой отчётливо вырисовывались черты знакомого агрегата. Кофемашина и в самом деле имелась.

Я ещё раз печально оглянулся на дверь — и побрёл следом.