Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 35 из 73

— Так и знал, что даже тени следят… Можете не марать руки, я сам… — просипел он, явно путая меня с лиговскими.

Первичный в его исполнении звучит даже чище, чем у половины Архонтов Домена…

Я протянул ладонь и забрал верёвку, после чего кивнул на кровать, предлагая присесть, достал звукоизолирующий артефакт, прикрыл дверь на улицу и занавесил тряпками мелкие окна мастерской.

— Не угадали. Я не от них. Я против них.

Я подцепил ногой табурет и сел, чтобы не нависать над хозяином.

— Люди в Миассе бывают крайне редко… — Мадрок опустился на край лежанки, не сводя с меня глаз. — А такие, чтобы говорили на первичном и выходили из тени посреди моей комнаты, мне ещё не встречались. Так кто же вы?

— Враг тех, кто держит за шкирку твоего короля и управляет этой страной в своё удовольствие. Для начала этого знать достаточно. Я сегодня наблюдал за тобой, Мадрок Крылец. Та записка в ящике на чердаке — предсмертная, как я понимаю. Устал сражаться в одиночестве?

— Ещё как… Эти проклятые бездарные ублюдки отняли у меня всё. Их интересуют только деньги, власть и удовлетворение своей маленькой прихоти… Они управляют комиссией мастерства, но понятия не имеют, какого это — знать, что ты создал нечто великое, что изменит будущее! И они даже детьми не гнушаются… Они — бездушные твари…

— Ну, отчасти я согласен. Они твари, но не бездушные. Просто душа у них чёрная, грязная, и есть особое удовольствие в том, чтобы заставлять её работать против них же. Я именно так тебя и нашёл в этом городе. И готов помочь тебе воздать по заслугам тем, кто превращает твою родину в помойку, тем, кто забрал твою семью и гордость мастера.

— Это невозможно…

— Убить бога — вот это невозможно. Для смертного… Но, если видишь проблему, можно найти и решение.

Старик потёр лицо ладонями и неверяще посмотрел на меня.

— Возможно, я уже мёртв, и ты просто моя предсмертная галлюцинация… Всё это бесполезно. Они захватили власть над всей страной, а тех, кто хоть что-то хочет исправить, их… Зачем тебе я, человек? В этом городе тысячи гремлинов полезнее. Я — просто уставший старик без власти, без денег, без связей. От меня открестились все!

— И именно поэтому ты подходишь идеально. Мне доложили, что при Зогране ты был смотрителем развития короны.

Старик поднял голову, и в глазах у него впервые появилась жизнь.

— Тебе и это известно… Двадцать два года, человек… Двадцать два года я был вторыми руками короля. Каналы южной стороны и водяные подъёмники у пристаней, половина дворца в его нынешнем виде — всё это чертилось вот на этом верстаке, когда он стоял в другом кабинете… И Коллегию я держал двадцать лет, — продолжал он, поглаживая край столешницы. — Принимал испытания мастерством. Восхождение самого Зограна заверял вот этими руками.

— А потом Зогран умер.

— А потом Зогран умер… — повторил он, и голос у него сел. — И явился Краззик с железом. Испытания не было, человек. Совсем. Мне принесли готовый протокол и велели поставить печать. Красивый протокол, с каллиграфией и подписями свидетелей. Только зал испытаний в тот день стоял пустым, уж я-то знаю: ключи были у меня.

— И ты отказался.

— Конечно, отказался! Это же испытание мастерства! Святая обязанность правителя! Уже к утру я был в подземелье, а мне показали список: имена моих сыновей и адреса их семей. И вежливо предложили уйти самому, по возрасту и слабому здоровью, напоследок подписав бланк признания фактического короля. Здоровье у меня с того дня, как видишь, действительно слабое.

— И что же сыновья? Исчезли?

— Перевелись в другие города по настоянию королевских помощников. Кто отказался, погибли при странных обстоятельствах. Остальные сами сбежали. Они не дураки и знали, отчего всё так вышло. Кто был поумнее, открестились от меня и в семью жены вошли как мастера. Кто поглупее… Я не смог их защитить… Я даже не знаю, кто из них остался в живых. И при этой власти никогда не узнаю…

— Ну так давай сменим её, эту власть, — буднично произнёс я, и старик посмотрел на меня как на безумца. — Одному мне будет сложно, но что, если за моей спиной будет один из величайших мастеров этой страны и целое государство по соседству, а также претендент на престол, наследник идей самого Зограна? Жизнь полна неожиданностей, и сегодня у тебя есть шанс изменить эту страну. Ты ведь железный, я по твоему духу это вижу. Столько лет провёл в сражении с этим безумием и не поддался. Мне бы только понять, как пошатнуть местную верхушку, пока я собираю силы для свержения нынешнего правителя.

— Да что тут думать… Надо лишить их денег, лишить их власти, убить верхушку, изменить законы…

— Законы… Да… — И мне пришла на ум одна идея… — Скажи, по законам до сих пор мастерство и отсутствие шрамов, то есть чистота правителя должны быть идеальными, так?

— Ну да… — с сомнением ответил старик.

— Что, если мы заставим их отменить эти пункты, а затем, когда трон освободится, выставим кандидата, что будет силён как Зорган, опасен и влиятелен, способен железной рукой вычистить безумцев из дворца и навести порядок? Конечно, ему понадобится соответствующий двор, желающий перемен… Но это я возьму на себя.

— Так а как мы заставим их?..

— Ну, давай подумаем… Король сам правит?

— Нет, его матушка, дочка Зоргана…

— Вот в ком корень проблемы. Значит, мы лишим страну этой старой мымры.

— Нельзя её убивать! Лишь она одна может управлять королём. Без неё он станет безумцем! — уверенно заявил гремлин.

— Хм… А если похитить её и потребовать реформ в обмен на освобождение?

— Это не… Мы не… Такое никому… Хм… А кто её украдёт? — Похоже, старый мастер быстро прошёл через все стадии отрицания и загорелся новой идеей.

— Беру на себя. А вот как доставить требования, чтобы Лига не раскрыла их источник…

— А вот это уже беру на себя я, — поднялся старик и стукнул себя кулаком в грудь, после чего резво побежал на чердак и притащил оттуда пыльную коробку. — Вот! Моё незарегистрированное изобретение! Миниатюрные доставщики посланий… Заставить их летать было очень тяжело, и пока я не прибыл в долину парящих камней десять лет назад и не взял образцы камней на изучение… В общем, о них никто понятия не имеет. Я ими занимался редко: работы было много, — а потом вообще вся жизнь с ног на голову перевернулась.