Страница 89 из 157
— Ну и на хрена нам эта крыса нужна⁈ — спросил недовольный Фёдоров. — Уж лучше бы его Каштанка прямо там и завалил.
Я устало покачал головой:
— Степан Ильич, ты же сам видишь, что нам катастрофически не хватает людей. А он, хоть как человек — говно, но всё‑таки бывший военный и какой‑никакой опыт руководства имеет. К тому же кровно заинтересован в бункере.
Фёдоров промолчал, оставшись при своём мнении.
Оставшуюся дорогу до гостиницы я продолжал строить планы, надеясь, что Большой Пиздец случится раньше, чем меня за горло возьмут спецслужбы. Мои мысленные метания прервало неожиданное сообщение от нейросети.
Наблюдатель, который непрерывно мониторил вокруг нас обстановку, неожиданно засек знакомую сигнатуру.
«Не понял, это же метка боевого костюма Яри!»
Конечно же, при проектировании брони для наёмницы я не забыл о отслеживающем устройстве — точнее, даже не устройстве, а материале, который нейросеть могла засечь за несколько километров. Ещё тогда я допускал возможность рано или поздно встретиться по разные стороны баррикад.
Через пару секунд у меня было изображение. Девушка, совсем не похожая на Яри, спокойно стояла на пути следования нашей колонны, уставившись в телефон. Возможно, всё это было нелепым совпадением, и убийца просто собралась перейти дорогу, но рисковать я не стал.
«Убейте её!»
Микродрон‑камикадзе, направляемый Наблюдателем, с огромной скоростью влетел в затылок Яри. Но в буквально последний миг девушка с неестественной скоростью дёрнула головой, уклонившись от дрона.
«Массовая атака!»
Дальше события развивались с такой быстротой, что я перестал понимать, что происходит. Но ряд взрывов разной силы, протянувшихся по улице, подсказал мне, что каким‑то невероятным образом Яри умудрилась уйти от большей части атак. Но в итоге нейросеть всё же просчитала её и тупо перекрыла все возможности уклониться.
Я даже не повернул головы, чтобы посмотреть в окно на дымящееся, окровавленное безголовое тело.
«А броня‑то почти не повреждена».
Подумал я с гордостью, внимательно изучив картинку от нейросети.
Фёдоров лишь удивлённо выгнул бровь, узнав броню, но вопросов задавать не стал — умному было достаточно.
**Интерлюдия**
Москва. Офис ФСБ.
— Информация о появлении крупного игрока на оружейном рынке подтвердилась. Также наш человек в Гильдии подтвердил встречу Самоделкина с Мовлави Гулл Хассаном. Есть непроверенная информация о уже совершившейся сделке.
Немолодой мужчина с обширной лысиной и безэмоциональным вытянутым лицом едва заметно кивнул головой, словно разрешая собеседнику продолжать.
— Также вчера в Москву прибыл эмиссар от НОАА. По слухам, они ищут оружие, где только возможно.
— Только не говорите, что Самоделкин продал оружие и им тоже.
Докладчик — болезненно худой мужчина в чёрном костюме, висящем на нём мешком, — бледно улыбнулся.
— Наш высокопоставленный информатор из Афганистана заверил, что они договорились, и оружие скоро прибудет в страну.
Директор ФСБ в задумчивости пожевал тонкие бескровные губы и произнёс:
— Полагаю, внешней разведке будет это интересно, как и нынешнему президенту Афганистана Хайбуталле Ахунзаде. Проследите, чтобы эта информация дошла до них.
Домой вернулись чартерным рейсом, хотя у меня и были мысли оставить в бункере Фёдорова и Каштанку сторожить купленные в системном Магазине материалы и оборудование для ремонта. Вместо этого просто заварили обе двери и оставили пару дронов‑Наблюдателей присматривать за окрестностями. Для чего пришлось устанавливать в укромном местечке в лесу зарядную станцию.
В итоге Фёдоров получил приказ искать специалистов для ремонта и модернизации убежища.
— Можешь обещать им и их семьям место в убежище.
Съёмные пенаты встретили нас неласково.
Первое, что бросилось в глаза, — разбитые окна и переломанный штакетник в палисаднике перед домом. Несмотря на попытки дозвониться до Лю или Прасковьи, ответов мы не добились. Пришлось Каштанке лезть через высоченный забор, чтобы открыть нам ворота. Дверь в дом была заперта изнутри, и на стук никто не среагировал.
Раздражённый и немного испуганный за своих людей, я применил встроенные в предплечье экзоскелета гидравлические ножницы, которые легко пробили толстенную деревянную дверь и разрезали внутренний засов. Толкнув дверь, вошёл в дом.
Лю и Прасковья нашлись в дальней комнате. Китаец был в бессознательном состоянии, опухший и синий от побоев. Прасковья была с виду целой, но заплаканной и испуганной.
— Вызови скорую, — бросил я Каштанке, чувствуя, как в груди ворочается колючий гнев.
Отправив Лю в больницу в сопровождении Николая Васильевича, не забыв выдать ему денег и инструкцию, чтобы устроил китайца в VIP‑палату, я, успокоив Прасковью, узнал их нехитрую историю злоключений.
Как оказалось, постоянно бегая по магазинам, девушка успела в посёлке примелькаться и, к своему несчастью, понравиться местному авторитету и лидеру молодёжной банды. Попытки ухаживания были Прасковьей с негодованием отвергнуты, чем очень оскорбили авторитета. Не придумав ничего лучше, он с помощью своих шестёрок проследил за девушкой, выяснив, где она живёт, а ночью в компании таких же малолетних идиотов заявился в гости.
В итоге в дом они попасть не смогли и от злости перебили все окна. А на следующий день просто подкараулили Лю с Прасковьей возле местного супермаркета и, не стесняясь десятков свидетелей, чуть ли не до смерти забили маленького китайца.
Прасковье стоило немалых усилий дотащить Лю до дома. Самое смешное — девушка так и не догадалась позвонить мне или вызвать скорую.
Увы, но, несмотря на некоторое «осовременивание», она по‑прежнему осталась крепостной девушкой из девятнадцатого века. Что примечательно, участковый так и не появился, хотя такое событие точно не прошло мимо него.
Кстати, в случившемся частично была и моя вина: из‑за того, что мне нужны были Наблюдатели в других местах, дом остался без присмотра.
— Фёдоров!
— Я!
По моей интонации Степан Ильич мгновенно понял, что сейчас не время для фамильярности и дружеских отношений.
— У тебя сутки, чтобы выявить и уничтожить банду. Наблюдатели к твоим услугам, для зачистки можешь использовать ударные дроны. Каштанку тоже к делу пристрой.
Заниматься отловом бандитов лично у меня не было ни времени, ни желания.