Страница 81 из 157
— Простите старика за любопытство, но в общем это не моё дело, я к вам по другому вопросу. До меня дошли слухи, что не так давно вы кое-что продали одной организации, что очень громко заявила о себе во Франции.
«Вот же ебучая куча! Из этой гильдии течёт из всех щелей»!
Я промолчал, неопределённо пожав плечами, сохранив на лице постную мину.
— Так вот.
Как ни в чём не бывало, продолжил Хасан.
— Я желаю приобрести то же самое, но в сто раз больше.
Я растянул ненастоящие губы в раз новой улыбке.
— Нет ничего невозможного, десять миллионов долларов, деньги вперёд.
Посол, недрогнув ни единой мышцей на лице, коротко кивнул.
«Хм, даже не попробовал торговаться».
— Тогда не будем тянуть, как только деньги поступят на мой счёт, вы получите своё сполна.
Последняя фраза Гул Хасану не понравилась, и он снова пробуравил меня взглядом, но на моей искусственной физиономии не было проблемка ни единой мысли.
— Хорошо. Деньги будут сегодня же.
Обменявшись контактами, я получил визитку с номером посла, а Хасан получил номер моего очередного одноразового телефона, расстались. Несколько раз помощью дронов под управлением интеллектуальной нейросети проверился на предмет слежки, и ничего не обнаружил.
Интерлюдия.
Пять минут спустя после ухода Самоделкина.
— Он солгал, господин.
Тихо на арабском произнёс юноша, что всё время разговора с торговцем смертью незаметно простоял в углу.
— Он точно либо собрался продавать оружие Вазиту, либо уже продал.
— А что по Франции?
Спросил Гул Хасан, нахмурившись.
— Это он продал зарин террористам и собирается честно продать его нам.
— Интересно.
Пробормотал посол в задумчивости, огладив свой безволосый подбородок.
— Что-то ещё?
— Да, господин, в конце разговора он пожелал вам смерти.
— Собрался убить меня?
— Не могу точно сказать, но пожелание вам смерти я почувствовал чётко.
— Вот значит как, впрочем, в любом случае Самоделкин должен умереть.
— Да, господин, сразу после передачи груза мы направим наемницу по его следам.
— Вы посадили на него метку?
— Да, Вахид, справился выше всяких похвал, но если он уедет дальше ста километров, он его потеряет.
Хасан белозубо улыбнулся.
— Думаю, не успеет.
— Может, намекнуть французам, кто продал ту дрянь, что распылили в Париже?
Спросил юноша.
Гул Хасан в задумчивости погладил свой подбородок и кивнул.
— Да сделай это, пусть будет перестраховкой, на случай если наёмница не справится.
По пути в гостиницу через Наблюдателя непрерывно мониторил ситуацию, но слежки так и не заметил.
«Что, серьёзно, чистая сделка⁈ Бывает же такое!»
Сняв «лицо», убрал его в специальный контейнер и, прихватив своих людей, поехал по ещё одному делу.
Если точнее, то Федоров в своих поисках нужных людей нашёл военного пенсионера, что мог оказаться нам полезным. Так уж вышло, что жил он в Москве, и я решил воспользоваться случаем и встретиться с ещё одним возможным подчинённым.
Старый солдат не скрывался и сразу дал нам свой адрес.
По дороге неожиданно наткнулись на огромную демонстрацию, перекрывшую несколько районовых, судя по злым лицам протестующих, акция была ни разу не мирная.
— Степан Ильич, ты случайно не в курсе, по какому поводу процессия?
Фёдоров грустно посмотрел на проходящих мимо людей и ответил:
— Да много против чего. Но в основном против повышения цен на продукты.
— Я в интернете читал, что для некоторых категорий граждан отменили пенсии.
Неожиданно вмешался в разговор Николай Васильевич.
Каштанка сквозь зубы сплюнул в окно:
— А вам, граждане бандиты, не по бую, что у мужиков творится⁈
Фёдоров резко развернулся к Каштанке, явно хотел сказать что-то резкое и злое и даже открыл для этого рот, но так и ничего не сказав, отвернулся, видимо, только сейчас осознав, чем мы занимаемся. Всю оставшуюся дорогу Степан Ильич был подавлен и мрачен.
Кстати, как я и думал, ни чем хорошим демонстрация не закончилась. Мы уже были на окраине Москвы, когда Наблюдатель мне передал ряд файлов с разгонным шествием, причём, если сначала использовались водометы и газовые гранаты, то в конце, когда толпа озверев прорвала кордоны, смяв ряды ОМОНа, затрещали автоматные очереди. Досматривать расстрел толпы я не стал, но даже то, что уже увидел, дало мне понять, что число жертв будет исчисляться сотнями.
Навигатор, пару раз ошибившись, привел нас к нужному дому, в каком-то посёлке на окраине Москвы. Судя по почерневшим от времени и дождей стенам дома и покосившемуся забору, хозяин не роскошествовал.
— Ну бля и халупа!
Сиплым голосом проворчал Каштанка, толкнув закрыпевшую калитку.
— Э, хозяин, принимай гостей!
Затопал на кривом крыльце вор.
— Заходите, не заперто.
Каштанка, немного пригнувшись, вошёл первым, Федоров, выждав пару секунд, пошёл следующим, потом я и последним Николай Васильевич.
Дом оказался совсем небольшим, буквально кухня, половину пространства которой занимала дровяная печь и комната.
За пустым столом без скатерти сидел одноглазый коротко стриженный старик.
Чинно поздоровавшись, сел напротив, остальные остались стоять, так как больше сесть было не на что.
— Пантелеймонов Генадий Захарович, инженерные войска, сапер, капитан запаса.
Назвался старик, словно рентгеном сканируя наши лица, особенно его внимания привлек Каштанка, точнее, его татуированные кисти рук. Видимо, наш карманный вор в законе как-то не вписывался в компанию, Генадий Захарович нахмурился, видимо силясь составить не противоречивую картинку. Но шуба и интеллигентное лицо Гоголя, приблатненая рожа и татуировки Каштанки никак не сочетались, и если волчий взгляд и настороженность Фёдорова он ещё мог объяснить, но все вместе — нет.
Пантелеймонов шевельнулся, и только сейчас я увидел, что у него протез на левой руке и ноге. Руки не было примерно до локтя, а ноги чуть ниже колена.
— Вы не писали, что вы инвалид?
Играть в тактичность я не стал, инвалидность мгновенно снизила ценность Пантелеймоновна. Конечно, я бы мог ему сделать самые современные протезы, но с какой стати, его верность, как и полезность, была под сомнением, а таких щедрых авансов я делать не собирался, тем более протезы стоили эргов.
— Тогда бы вы не приехали.
Ухмыльнулся старик.