Страница 27 из 157
Но в итоге всё же поборол лень и, поднявшись, шаркая ногами по ковру с ворсом, в котором ступни тонули как в траве, поплелся на кухню.
— Кофеварку включи.
Буркнул я нейросети, управляющей всей бытовой техникой в доме, имени у моего умного дома не было до сих пор, напрягаться, что-то придумывать, мне было откровенно лень.
Через пару минут я сделал первый глоток черного, словно деготь, и раскалённого, как лава, кофе и закрыл глаза, наслаждаясь приятной горечью.
После завтрака вспомнил о том, что я теперь гордый обладатель бесполезной системы с лотереей, и от нечего делать несколько раз сыграл. Первый ход принёс мне коробку с печеньем.
— Хм, Орео!
К сладкому я был равнодушен, и печенье отправилось в первый попавшийся кухонный шкаф.
— Письменный стол.
Стол оказался не просто столешницей на четырёх ножках, это был черный, монументальный дубовый монстр на могучих тумбах, причём резной.
— Бля! Нахер он мне в квартире нужен!
Как оказалось, пока выигрыш не будет «обналичен», следующий ход блокировался.
«Я же вроде давненько к маме не ездил, а у неё сегодня как раз выходной. Заодно эту бандуру у неё оставлю где-нибудь».
На лестничной площадке столкнулся с соседкой, красивой ухоженной женщиной «чуть» за тридцать. Приветливо мне улыбнувшись, поздоровалась.
— Добрый день, Алексей Викторович.
— И вам не хворать, Эльвира Ринатовна.
Всего полгода назад дама вообще делала вид, что не замечает меня, и очень удивлялась и даже оскорблялась, как это обычный служака из МВД оказался в их элитном доме, кстати, сама Эльвира Ринатовна трудилась каким-то чиновником средней руки в министерстве просвещения. Но стоило ей узнать о моих родителях, как всё волшебным образом переменилось. Её мгновенно перестали раздражать девушки, которых я время от времени приглашал посмотреть мою коллекцию марок, она даже как-то сама намекала, что не прочь полистать мой альбом, но я предпочитал заниматься филателией с кем-то не возраста моей матери. Кстати, о том, что я и сам паранорм, она не знала, хотя, возможно, и догадывалась.
Сердечно попрощавшись с чиновницей, не вызывая лифта, сбежал вниз, поздоровался с консьержем и вышел во двор, несмотря на подземную парковку, на которой у меня было своё место, я предпочитал оставлять машину во дворе, что, кстати, являлось ещё одной причиной недовольства жильцов и Эльвиры Ринатовны в частности, в прошлом, конечно.
Мой черный зверь, отражая своими зеркальными боками детскую площадку, тихо урчал могучим сердцем-двигателем, ожидая, когда я дам ему шанс показать свою силу.
Словно крыло дракона, дверь плавно поднялась вверх, и я сел за руль немецкого монстра.
Рыкнув мотором, шедевр немецкого автопрома легко вынес меня со двора через заранее открытые охранником ворота.
Час спустя я вырвался из тисков дорожных развязок и бесконечных пробок, вырулив на дорогу, ведущую к поселку, где жили мои родители.
Естественно, проехать туда было непросто. Укреплённый блокпост со скромно приткнувшимся сбоку бетонной коробки БТР, толсто намекал, что чужим здесь не рады.
Я был свой, поэтому, не выходя из машины, показав бойцу в бронежилете и с автоматом свой пропуск, поехал дальше, до следующего поста. Этот был укреплен не хуже и имел на крыше пулемётное гнездо.
Здесь меня уже знали лично, но пропуск проверили, как и машину. Без возражения открыл багажник и дал осмотреть салон.
Миновав ещё один пост, я наконец-то въехал в поселок. Хотя назвать это поселение толстосумов просто посёлком или деревней было бы кощунством, кстати, именно статус деревни это место, скопление богатеев, и имело.
Обычных домов здесь просто не было, огромные виллы в различных архитектурных стилях, иной раз неуместно выглядящих в нашем климате, пара особняков и замки. На территорию одного из самых пафосных, выполненных в стиле поздней готики и ассоциирующихся у меня с собором, я и въехал. Охрана замка меня, естественно, узнала и пропустила без проволочек. Проехав по широкой аллее, засаженной по бокам дубами, подъехал к высокому крыльцу-терассе, где меня уже с радостной улыбкой ждала мама.
Выбравшись из своего немецкого зверя, легко взбежал по ступенькам и, счастливо улыбаясь, обнял маленькую женщину.
Пять минут спустя мы сидели в малой столовой, и мама, подперев голову рукой, с умилением смотрела, как я сметаю с тарелок творения итальянского повара. Вышколенная горничная статуей замерла у стены, делая вид, что её здесь нет.
— Помирился бы ты, Лёша, с отцом. Он-то на тебя уже давно не сердится.
— Я с ним не ссорился, это он меня из дома выкинул, как кота нашкодившего!
Мама грустно вздохнула, её постоянные попытки нас примирить раздражали, тем более виноватым я себя не чувствовал.
Конечно, не обошлось и без стандартных разговоров о «хорошей девушке». Так как у меня такой не нашлось, мне в который раз были предложены дочери подруг и коллег. В какой-то момент, поддавшись минутной слабости, я даже пообещал сходить на свидание с одной из таких «хороших девушек».
Долго гостить в отчем доме я не стал, скоро должен был вернуться отец, а лишний раз с ним встречаться у меня не было ни малейшего желания.
Перед уходом спустился в подвал и оставил дубового монстра из мира столов в винном погребе. Родители сюда практически никогда не спускались и в ближайшие годы вряд ли обнаружат мой подарок.