Страница 148 из 157
Естественно, после такой истеричной реакции единственную разумную, на взгляд полковника, мысль — уйти под руку Оружейнику — озвучивать он не стал.
— Выбора нет, — тихо произнёс Поспелов и, вызвав Харта, принялся за планирование операции.
Иванов.
После предупреждения Травнина о возможном ядерном ударе я вместе со всеми миньонами и «суперами» перебрался в бункер, честно рассказав им о причине переезда. К моему удивлению, молодая часть моих захребетников почему‑то не восприняла мои слова всерьёз и продолжала тихо гундеть, пытаясь вынудить меня отпустить их обратно в лоно роскошного отеля.
В итоге, психанув, переселил самых оборзевших из наших апартаментов в стальные комнаты‑гробы, в которых жили рабочие с семьями — те самые, что делали ремонт на базе. Причём на этом я не остановился, поменяв также и рацион: приказал кормиться только в столовой для рабочих. Кстати, кормили там очень неплохо — многие из «работяг» так не питались и до заселения в убежище.
— Это всё от безделья. Нужно народ чем‑то занять, — посоветовал мне Фёдоров.
Тут же, собрав всех «мажоров», отправил их подсобниками к строителям, которые как раз занимались на самом нижнем ярусе бетонированием дезинфекционной камеры, через которую, по моему плану, мы будем выходить и возвращаться из другого мира.
Кстати, Николай Васильевич смог откосить от физического труда. Этот сибарит и лентяй, зная мою слабость к его творчеству, заявил мне, что работает над вторым томом «Мёртвых душ» и серией рассказов о современной Москве. Пришлось освободить его от трудотерапии.
Проснулся я поздно ночью от панических «воплей» «Боевика»:
— Угроза ядерного удара!
После чего нейросеть буквально скороговоркой стала сыпать докладами:
— Система ПРО Москвы неэффективна. До удара три минуты. Наблюдаю ответный запуск ядерных ракет. Система ПРО «Купол» развёрнута на семь процентов.
Это уже пошли доклады о моём личном «зонтике», который я, в силу недостаточности производственных мощностей, не успел закончить.
— Атака в районе Капотни!
ИИ продолжал свой репортаж, понемногу вгоняя меня в депрессию:
— Наблюдаю мощный электромагнитный импульс. Массовое разрушение инфраструктуры, пожары. — Подрыв над Тверским районом, электромагнитный импульс. Потеря связи с боевым крылом прикрытия.
Последний доклад относился к дронам и боевым роботам, охранявшим мою гостиницу и склады:
— Предположительно, выгорание электроники.
Нейросеть продолжала давить мне на психику, а я тщетно прислушивался, пытаясь услышать или ощутить дрожь земли от ядерных взрывов.
— Ничего! Словно ничего не происходит, — пробормотал я, уже практически не слушая «Боевика».
Ещё в течение шести часов на Москву, Подмосковье и область падали ядерные ракеты. Но, так как массовости первой волны больше не было, ни одна не достигла земли — все были подорваны в воздухе, причём шестьдесят процентов сбитых ракет я записал на свой счёт. В итоге всего на Москву и Подмосковье упали две ракеты: первая разрушила Капотню, а вторая поразила Долгопрудный. Ещё полдесятка были сбиты над Москвой.
Бомбардировка ещё даже не прекратилась, а я уже рассылал новых Наблюдателей для контроля ситуации.
Как ни странно, Москва уцелела, и даже пострадавших было немного — «немного» это, конечно, в масштабах многомиллионного города.
Повезло москвичам и с погодой: ветер, сопровождаемый слабым дождём, дул от города, унося радиоактивный пепел и прочие сопутствующие на юг.
Выслав новые отряды «болванчиков» для охраны уцелевшей гостиницы и складов с провиантом, я успокоился. Нейросеть уже произвела первичный анализ и выдала утешительный вердикт: ракеты не были «грязными», что означало, что Москва по‑прежнему останется жилым городом, несмотря на соседство с двумя радиоактивными очагами.