Страница 145 из 157
Ничего и не взяв, развернулся, запер дверь и сбежал по лестнице вниз.
Возле машины меня ждал сюрприз, и не сказать, что приятный.
Далеко не сразу я узнал в этом грязном, испуганном и истощённом существе своего первого миньона — Еву.
«А я уже и забыл о ней», — подумал я.
Едва увидев меня, девушка с плачем бросилась ко мне и вцепилась в одежду, заливая меня слезами и неразборчиво жалуясь на жизнь.
Тяжело вздохнув, погладил её по грязным спутанным волосам.
«Ну вот, съездил, добавил себе ещё чуток проблем», — пронеслось у меня в голове.
Успокоив девушку, я посадил её в машину и поехал домой. По дороге от немного успокоившейся Евы узнал нехитрую историю неудачного выживания их семьи. Если коротко, то отец и дядя были убиты военными, когда пытались ограбить супермаркет, мать умерла от банальной простуды — к тому времени аптеки давно уже не работали и были разграблены.
— Я тебя каждый день ждала! А ты всё не приходил и не приходил, — всхлипывая, давясь слезами и икая, с трудом произнесла девушка.
— Всё, успокойся. Не могу обещать, что доживёшь до совершеннолетия, но ближайшие месяцы голодать точно не будешь.
Утешать девочек‑подростков я очевидно не умел.
На обратном пути сделал крюк и заехал в центр, в Пресненский район. Что примечательно, это был самый спокойный и в последнее время самый густонаселённый район. Несмотря на близость к Кремлю, большую часть района военные не контролировали и даже не пытались в него лезть: здесь безраздельно властвовал Иванов, также известный с недавних пор как Оружейник. Точнее будет сказать, контролировал он далеко не весь район, а только несколько кварталов вокруг своей гостиницы. Но так как он не любил шум и беспорядок, то и в районе поддерживал своеобразный закон с помощью своих роботов и всевидящих дронов.
Также, по слухам, он зачем‑то взял под свою опеку зоопарк, а самое удивительное — организовал бесплатную столовую под открытым небом, работающую двадцать четыре на семь, и умудрялся за одни сутки кормить по десять тысяч человек. Хотя в масштабах Москвы это была капля в море.
Кстати, именно безопасность и возможность поесть один раз в сутки вызвали такой наплыв людей в район. Ехать пришлось очень осторожно, постоянно давя на клаксон. Не найдя другого места, люди просто устраивались на дороге, подстелив картон.
— А ведь скоро осень, — пробормотал я, отчётливо понимая, что грядущая зима и голод сильно сократят население Москвы.
— Интересно, почему президент не открыл склады Росрезерва?
Конечно, от отца я слышал, что некоторые мятежные части вскрыли «заначки» страны и даже частично подкармливали подконтрольное население, но так поступили буквально единицы.
Кварталы Иванова удивляли своей малолюдностью и неестественной в нынешнее время чистотой.
Правда, почти на каждом углу стояли солдаты в навороченной броне и с футуристическими автоматами. Я уже знал, что это самые настоящие боевые роботы, но всё равно был удивлён их натуралистичностью: по крайней мере, когда они двигались, ничто не выдавало в них машины.
Зная о тотальном контроле над своей территорией, я был несколько не удивлён, что смог без единой остановки доехать до самого отеля.
«Наверняка надо мной уже кружится пара сотен дронов‑невидимок или ещё какая‑нибудь высокотехнологичная смертоносная херня», — подумал я.
Полюбовавшись на небольшой автопарк перед гостиницей, где каждый автомобиль стоил в несколько раз дороже моего немецкого скакуна, припарковался.
— Пойдём, — толкнул я задремавшую в тепле Еву.
Девушка, тихо бурча себе под нос, выбралась из салона и, кутаясь в свои грязные тряпки, поплелась за мной.
В холле гостиницы меня встретила красивая девушка‑подросток с недовольным лицом. При виде меня девушка неожиданно смутилась и даже немного порозовела. Недовольство с её милого личика исчезло.
«Ну вот почему на меня западают одни малолетки? Где мои сочные милфы?» — послав вопль отчаяния в небеса, сдержанно улыбнулся девушке.
Мило алея щёчками, девушка представилась Луизой и сообщила, что проведёт меня к господину Иванову.
Ева всё это время, стоящая за моей спиной, понемногу тихо закипала, что‑то неразборчиво шипя в адрес Луизы. Та мгновенно заметила ревность Евы и стала усиленно строить мне глазки, даже попыталась взять меня под руку. Пришлось мягко отстранить от себя малость обнаглевшую девушку.
Ева злорадно улыбнулась.
Луиза в ответ окинула презрительным взглядом затрапезный вид «конкурентки» — и, кажется, в этом бою, в каком‑то необъявленном женском соревновании, победила.
Ресторан оказался в меру пафосным и почти пустым. Занят был только один стол, за которым, собственно, и сидел сам Иванов. Напротив него сидел какой‑то парень, у ног которого лежал самый настоящий медведь.
Что-то коротко сказав парню, Альберт Владимирович небрежным жестом отпустил паранорма — это стало понятно по медведю, который с удивительной синхронностью поднялся вместе с юношей и, держась на шаг позади «погонщика», пошёл вслед за ним.
«Плохо дело, он уже паранормов стал набирать. Похоже, зря отец на него давил», — подумал я.
Едва мы оказались у стола, Луиза стала что‑то недовольно высказывать Иванову, что меня, кстати, удивило: я был уверен, что она его миньон, но почему-то вела себя как‑то чересчур свободно.
— Ты побурчи мне ещё, побурчи — ещё неделю на ресепшене будешь дежурить! — пригрозил ей Альберт Владимирович.
— Это нечестно! — попыталась Луиза поспорить.
— А ну брысь отсюда!
Девушка гордо вскинула голову и, под мстительное хихиканье Евы, удалилась в сторону холла.
— Ох уж эти подростки, — покачал головой Иванов, делая приглашающий жест.
Дождавшись, когда миленькая официантка принесёт мне кофе, а Еве — колу, Альберт Владимирович спросил:
— Ты чего-то хотел, Алексей?
— Да, Альберт Владимирович, у меня к вам просьба, за которую я вам буду сильно должен.
— Я весь внимание.
— Не могли бы вы не мстить моему отцу — ну или, по крайней мере, не убивать его?
Иванов усмехнулся.
— Хорошо, но при условии, что он перестанет мне гадить.
Облегчённо выдохнув, я отпил из фарфоровой чашки глоток превосходного кофе. Признаться, я не ожидал, что он так легко согласится.
Продолжая улыбаться, Иванов добавил:
— Второго шанса не будет — достану даже в президентском бункере.