Страница 62 из 96
[Узники Бизерты. М.: Российское отделение Ордена св. Константина Великого при участии журнала «Наше наследие», 1998. С. 8–9. Речь идет о Керчи, эвакуировавшейся в самую последнюю очередь.]
. Черчилль подтверждает: «Не хватало судов и для половины охваченных паникой масс. Дикий неприятель с ликованием вскоре покончил с их последними отчаявшимися защитниками»
[209]
[Черчилль У. Мировой кризис. С. 67.]
.
* * *
Гражданская классовая война в целом в России закончилась, однако долго еще продолжалась война этническая, русско-еврейская. Началась, попросту говоря, резня беззащитного населения, унесшая за первые десять послереволюционных лет примерно 2 млн жертв красного террора. И еще примерно столько же унесла вынужденная эмиграция. В результате вся русская биосоциальная элита, рощенная тысячу лет, была сметена, снесена, уничтожена
[210]
[Если брать процентное отношение убитых ко всему населению данного этноса, то русских от красного террора погибло примерно в 6 раз больше, чем евреев от всех погромов в России.]
. Худшего геноцида не переживал ни один народ за всю историю антропосферы. Потеря этого тонкого слоя (согласно последней переписи царского времени, лица умственного труда составляли среди занятого населения всего 2,7 %), создавшего все чудеса русской техники и культуру Серебряного века, оказалась невосполнима и непоправима.
Уже цитировавшийся автор книги о еврейских погромах З. С. Островский так характеризовал в 1926 г. эту эпоху:
«Торжество революции и победа советской власти принесли спасение и братскую помощь измученному еврейскому населению Украины и Белоруссии, над которым в течение четырех лет висел Дамоклов меч объединенной и сплоченной контрреволюции и реакции.
Советская армия многократно спасала еврейское население от поголовного истребления (Проскуров, Житомир, Елисаветград и др.). И потому мы видим, что из всех правительств и властей, сменившихся в период Гражданской войны на обширной территории бывшей Российской империи – советская власть была единственной властью, которую еврейское население встречало с искренней радостью, как избавительницу от страданий и смерти.
…Железная рука пролетарского правосудия беспощадно и сурово покарала всех действительных мародеров и погромщиков, прислужников российской и международной реакции».
Островский, изо всех сил кадя победившим большевикам, писал о белых, затеявших, по его мнению, опасную игру, которая «окончилась трагически для самих игроков: они захлебнулись в море пролитой ими крови и были затем выброшены на свалочный пункт истории, как хлам и падаль… Такая же судьба постигла вскоре и Деникина, и Врангеля, и всех тех, кто пытался повернуть обратно колесо истории».
Увы, с уходом за рубеж последних защитников старой доброй России и русского народа «беззаконная игра миллионами человеческих жизней», упомянутая Островским, только начиналась, и подлинным морям крови только еще предстояло пролиться.
Российские Север и Юг – важнейшие очаги сопротивления большевикам, в чем-то контрастные, но тем более удобные для сравнения, когда речь заходит о красном терроре как кульминации русско-еврейской войны, поскольку общие черты просто бросаются в глаза. На Юге легендарными палачами были Мендель Абелевич Дейч (в 1920 г. заместитель председателя, а затем председатель Одесской ЧК); Бела Кун и Розалия Самойловна Землячка, ответственные за зачистку Крыма; в Киевской ЧК, судя по материалам «Особой Следственной Комиссии на Юге России», руководили почти исключительно евреи: Иосиф Сорин (Блувштейн), Яков Лившиц, Яков Шварцман, Рубинштейн, Фаерман и др., и даже бывшая актриса еврейского театра Эда Шварц, принимавшая личное участие в расстрелах. А на Севере свирепствовала не менее легендарная троица: кровавый маньяк Михаил Сергеевич Кедров
[211]
[Кедров – сын юриста – был видным мужчиной: «Внешность Кедрова-старшего была весьма примечательной. Высокий, всегда держащийся прямо, с красивым, смуглым лицом и большими чёрными, горящими, как угли, глазами, он казался мне воплощением мятежного, бунтарского духа. Его черные, как вороново крыло, волосы всегда были взлохмачены. Необыкновенно выразительные глаза Кедрова постоянно как бы искрились» (Орлов Александр. Тайная история сталинских преступлений. М.: Всемирное слово, 1991. С. 352).]
, его заместитель чекист и брат чекиста Иван Петрович Павлуновский
[212]
[«Павлуновский обер-палач Троцкого. Вызывал во всяком человеке отвращение – вышний, худой, с жуткими глазами убийцы, в “лихой” кавалерийской шинели, с рукой на перевязи, по мановению руки Льва Давидовича расстреливал бессчетное количество людей» (Левоневский Д. А. Будни Петроградской ЧК. Роман-хроника. Л., 1985).]
и жена Кедрова – Ревекка Акибовна Майзель (Раиса Пластинина), лично расстрелявшая 87 офицеров, 33 местных жителя и потопившая баржу с пятьюстами беженцами и бывшими белыми офицерами и солдатами
[213]
[Известная общественная деятельница Е. Д. Кускова, оказавшись в эмиграции, писала по личным воспоминаниям в статье «Женщины-палачи», опубликованной в парижской газете: «После большевистского переворота Кедров и Пластинина оказались на Севере России в Архангельске и Вологде. И он и она – в качестве буквально диких палачей, которых и сейчас население вспоминает, бледнея. В Вологде оба жили в вагонах, около станции. В вагонах же происходили и допросы, и около них – расстрелы при допросах. Ревекка била по щекам обвиняемых, орала, стучала кулаками, исступленно и кратко отдавала приказы: “к расстрелу, к расстрелу, к стенке”». Варлам Тихонович Шаламов подтверждает: «Конечно, я видел знаменитый вагон Кедрова, стоявший на запасном пути у вокзала, где Кедров творил суд и расправу. Я не видел лично расстрелов, сам в кедровских подвалах не сидел. Но весь город дышал тяжело. Его горло было сдавлено». Чета Кедровых среди прочего провела и первую кровавую чистку Соловецкого монастыря.]
.