Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 17 из 96

В дальнейшем силою обстоятельств самопроизводство Бориса Севастьянова в мичманы (при том, что он и в гардемарины-то не был произведен обычным порядком) было раскрыто деникинской службой контрразведки, но с учетом его боевых заслуг данный факт не только не повлек за собой разжалования, но и был легитимирован задним числом. Как свидетельствует архивный документ, приказом главнокомандующего ВСЮР А. И. Деникина № 2103 от 30 августа 1919 г. ряд старших гардемаринов был произведен в мичманы. Среди них – окончивший Морское училище старший гардемарин Севастьянов Борис

[47]

[РГВА. Ф. 40213. Оп. 1. Д. 1713. Л. 80.]

. Но уровень его полномочий временно понизился: в конце августа деда отправили в речную Волжскую военную флотилию под Царицын

[48]

[Приказом № 1908 от 27.08.1919 г. мичман 2-й роты Новороссийского флотского полуэкипажа Севастьянов назначается в распоряжение капитана 1-го ранга Заева (картотека ГАРФ).]

, где дали командовать катером.

Со слов В. А. Колниболоцкого известно, что Борис Александрович совершил «несколько набегов по Волге на пристани и на корабли советские». Это похоже на деда, он был инициативен и не мог сидеть в ожидании приказов сложа ручки, хотя мог и не рассказывать всего следователям. Но так или иначе, а в ноябре 1919 г. под натиском красных флотилия поспешно отступила, так как личный состав был отправлен вперед в Мариуполь, то катера попали в плен. Чтобы и самому не попасться в руки врага, дед с командой, брошенные при бегстве белых на произвол судьбы, без катеров, едва ушли из Мариуполя на какой-то рыбачьей шаланде. Однако до Керчи, все-таки, добрались благополучно.

* * *

Крым, однако, красные до конца взять в те дни так и не смогли. Генерал Яков Слащёв собрал Крымский корпус из обломков всего и вся и отстоял полуостров. А вскоре барон Врангель, приняв главное командование над Белой армией, сумел вдохнуть в нее новую жизнь, где вновь было место и надеждам, и подвигам. 21 марта барон отправился из Константинополя в Крым, чтобы спасти, что еще было возможно. Вскоре, уже в мае, врангелевцы проявили себя лучшим образом: «Разгром XIII Советской армии показал красному командованию, какая грандиозная работа произведена новым Главнокомандующим в деле организации армии в Крыму, и какую мощную силу представляет возрожденная Русская Армия»

[49]

[ГАРФ. Ф. 6217. Оп. 1. Д. 89 «Справка к военно-историческому очерку «Крымский период борьбы с большевиками». Л. 5.]

.

Все это сразу же сказалось на судьбе деда Бориса: люди его типа стали остро востребованы, им было воздано должное. И стоило деду вновь оказаться на переднем крае событий, как он снова развернулся во всей красе своего воинского дарования.

Борис остался в Крыму и продолжал защищать Керченский полуостров, поскольку уже 2 мая по новому стилю принял решающее участие в отчаянно рисковой боевой операции – налете на бухту и порт Мариуполя, окончившемся для белых триумфально: один из боевых кораблей красных был потоплен прямо у причала, а другой – уведен из бухты со всем имуществом и вооружением.

Именно этот, один из ряда его подвигов весны – лета 1920 г., даже вошел в литературу, историческую и художественную, и о нем узнали многие тысячи читателей (конечно, без имени героя). О чем подробно будет рассказано ниже, а здесь я только процитирую «Приказ Главнокомандующего Вооруженными Силами на Юге России «25» апреля (ст. ст

. – А.С.

) 1920 г. Город Керчь. № 47. По личному составу»:

«Производятся за боевые отличия:

…………………………………………….

В лейтенанты:

Мичман Севастьянов Борис

…………………………………………….

Генерал-лейтенант (Врангель)»

[50]

[ГАРФ. Ф. 6217. Оп. 1. Д. 6. Л. 126; то же, но типографски отпечатано: РГВА. Ф. 40213. Оп. 1. Д. 150. Л. 1–1 об.]

.

Особо подчеркну: производство в чины совершалось в России либо «по линии» (то есть по выслуге лет), либо «по избранию» (то есть по усмотрению начальства). В данном случае имеет место второй вариант со специальной формулировкой «за боевые отличия». Это, само собой понятно, очень важно.

В следующий раз дед Борис отличился вместе со многими другими, приняв участие в боях, которым посвящен «Приказ Вооруженным силам на Юге России. В Севастополе июня 26 дня 1920 г. № 118»:

«В воздаяние беспримерных воинских подвигов храбрости, отменного мужества и беззаветного самоотвержения, проявленных Вторым Отрядом судов Черного моря, в составе: канонерских лодок “Страж”, “Грозный”, ледоколов “Ледокол № 1”, “Гайдамак”, речных канонерских лодок “Алтай”, “Урал”, катеров: “Мария”, “Азовец”, “Никола Пашич”, “Дмитрий”, “Пантикапея”, “Меотида”, при высадке десанта 23 мая с.г. у деревни Кирилловка и в бою при этой операции за освобождение Родины от врагов ее, награждаю названные суда Отряда вымпелом ордена Святителя Николая Чудотворца.

Главнокомандующий, генерал (Врангель)

Командующий Черноморским флотом, вице-адмирал (Саблин)»

[51]

[Ветеран Добровольческой армии А. Ф. Долгополов в своем сочинении «Добровольческие десанты в Азовском и Черном морях», рассказывая об этом важном событии, упоминает «вооруженный буксир “Азовец” (бывший “Республиканец”, захваченный у большевиков десантом 2 мая 1920 г. в Мариуполе)» и указывает, что «условия высадки были чрезвычайно тяжелые, на море был сильный шторм, шел дождь, сильный прибой переворачивал шлюпки, войска высаживались по плечи в воду» // Вестник первопоходника. 1967. № 67–68.]

.

Эта награда не была персональной, но и отделить от нее деда нельзя, ведь упомянутым в списке катером «Азовец» командовал не кто иной, как он. А операция была нешуточной, ведь именно благодаря этому десанту врангелевцы совершили овладение Северной Таврией: «Организованная Русская армия 25 мая перешла в решительное наступление, нанося главный удар группой генерала Кутепова со стороны Перекопа и вспомогательный 2-м корпусом генерала Слащева, высаженного у Кирилловки. В упорных 12-дневных боях XII-я советская армия

[52]

[Видимо, опечатка: на побережье Азовского моря действовала не XII, а XIII армия красных.]

в составе 3, 15, 52, 29 и латышской стрелковой, 2-ой кавалерийской дивизии, бригады 15 дивизии и запасной кавалерийской бригады были разгромлены…»

[53]