Страница 24 из 26
Глава 21
– О чем ты черт возьми толкуешь? – Тигран кажется искренне удивленным и сбитым с толку.
– Рома сказал мне, что вы с моим отцом были врагами. И что ты задумал заключить эту сделку с нами только потому, что хотел прибрать к рукам наш бизнес! – отвечаю в запале, и Тигран хмурится. – Ты получил, что хотел, что не ожидал, что Рома сработает на опережение и украдет твои деньги раньше, чем ты разоришь бизнес отца!
– Это он тебе сказал? – произносит устало, и я чувствую в этом подвох, скрещиваю руки на груди и отступаю в сторону.
– Какая разница, откуда я узнала? Ты лгал мне. Это главное.
– А ты уверена, что все именно так, как сказал твой дрожащий бывший муж?
– Ты переводишь тему. Просто скажи хоть раз правду. Ты сделал это нарочно? Заключил эту сделку, чтобы прибрать компанию к рукам и разорить?
– Если я скажу правду, ты поверишь? – бьет по больному, и я отвожу глаза. – Мне кажется, ты уже приняла сторону Ромы и любые мои попытки доказать обратное будут восприняты в штыки.
– Не надо решать за меня! – отвечаю с запалом, но уже тише. – Я просто хочу разобраться…
Тигран устало подходит к окну и застывает, глядя вдаль. Его плечи напряжены, и он кажется замкнутым и нелюдимым. Я склонна верить Роме, ведь он так искренне настаивал на своей правоте, но если порассуждать…
Рома ведь сам привел нам Тиграна. И он настоял на сделке и утверждал, что она будет выгодна обоим. И после. Азмагулов слушал рассказ о моем отце с таким искренним интересом и выглядел при этом расслабленным и спокойным. Разве человек, замышляющий что-то дурное может так спокойно слушать о своем враге? Слабый аргумент, но мне ничего другого не остается, кроме как строить домыслы. И после. Он предлагал мне развестись с Ромой, потому что признался в том, что его ко мне влечет…
Мне так хочется верить Тиграну. Хочется думать, что все, что он сказал правда, и хочется верить, что все, что между нами было – было искренне. А Рома лишь оболгал его. Но правду узнать так сложно…
Накрываю рукой пока еще плоский живот и поглаживаю, инстинктивно стремясь успокоить себя и малыша, который пока еще не знает, как жесток порой бывает мир.
Подхожу к Азмагулову, стоящему у окна и застываю. Чувствую дежавю, ведь когда-то мы точно так же стояли на балконе в номере люкс и смотрели вдаль.
– Скажи правду. Ты был знаком с моим отцом прежде? Ты правда хотел разорить компанию? – смотрю на него с грустью и усталостью. Мне осточертели эти игры. Все слишком усложнилось.
– Ты можешь думать все, что тебе захочется, мне плевать, – отзывается, не поворачиваясь ко мне. Я цепляюсь за его руку и заставляю Тиграна повернуться. Его красивые глаза простреливают меня насквозь, и я читаю в них правду. И всё понимаю. Возможно, мой разум сопротивлялся бы этому, возможно мое больное воображение исказило бы увиденное, но мое сердце верит в то, что Рома солгал и Тигран говорит правду – он не собирался разорять компанию и ломать мне жизнь. И я решаю сдаться и обо всем ему рассказать…
– Вчера, когда ты вошел в мой кабинет утром, я… – мое горло сдавливает, я не думала, что будет так трудно признаваться в этом, но Тигран молча ждет, что я скажу, и кажется искренне заинтересованным. – Я уже знала, что беременна.
С его лица на секунду слетает маска холодности, и красивые глаза удивленно расширяются. Но Азмагулов тут же берет себя в руки и невозмутимо смаргивает эмоции.
– Рома тоже об этом знал. Он приходил ко мне в номер утром и увидел тест…
Опускаю руку Азмагулова и обхватываю себя руками.
– Мы не могли зачать ребенка несколько лет, все попытки проваливались, Рома винил в этом меня, и я отчаялась, и потеряла надежду, что когда-нибудь смогу подержать в руках своего собственного ребенка.
На мои глаза наворачиваются слезы, и Азмагулов делает шаг ко мне и опускает руку на мое плечо, поддерживая меня безмолвно.
– Именно поэтому вы хотели сбежать? Надеялись начать новую жизнь с теми деньгами, что я…
Я бросаю в сторону Тиграна убийственный взгляд, и он обрывает свою речь на полуслове, впервые хмуро задумавшись.
– Рома думал, что ребенок от него, и пообещал бросить любовницу и умолял меня вернуться домой. А потом он застал нас с тобой в кабинете и я призналась, что это не он отец…
Азмагулов весь напрягается. Его рука на моем плече каменеет, и он медленно, но твердо разворачивает меня к себе и смотрит в упор.
– В ту ночь я ушла из твоего люкса уже беременной. Но узнала об этом только вчера утром. Ты единственный мужчина, с которым у меня была связь после прошлых месячных, и… Сомнений у меня нет.
Тигран с шумом выдыхает, и я рискую поднять на него взгляд, полный слез.
– Пожалуйста, во имя нашего ребенка ответь мне честно. Рома солгал насчет тебя? Ты не собирался разорять компанию? Тогда в кабинете ты… говорил правду о нас?
Азмагулов тяжело дышит. Он больше не кажется холодным и невозмутимым. Сейчас на его лице напряжение и неверие, и… надежда.
– Ни к одной меня так не тянуло, как к тебе. Я не знал твоего отца и не собирался разорять твою компанию, но в одном я все же тебе солгал… – произносит, и я напряженно смотрю на него, боясь услышать правду и одновременно сгорая от нетерпения ее услышать. – В ту ночь, когда ты выбежала из моего номера, я навел справки. Я знал, кто ты, и вышел на сделку с вами именно потому, что хотел получить повод снова тебя увидеть. И когда твой муж представил нас, я уже знал, что увижу тебя.
Мои глаза распахиваются все шире, и я в неверии смотрю на Азмагулова и не дышу.
– Я хотел получить власть над вашей компанией ради единственной цели: получить власть над тобой. Потому что я так и не смог забыть ту ночь и не смог забыть тебя, Фаина.
Его слова производят эффект разорвавшейся бомбы. Я шокировано смотрю на Тиграна, а он изучает мою реакцию, глядя из под опущенных ресниц.
– Ты нужна мне. Именно поэтому я так хотел заполучить тебя и компанию.
– И поставил условие, что Рома должен уйти с поста…
– Я возненавидел его, как только увидел. От одной мысли, что он касался тебя, а мне ты это запрещала, меня разрывало на части. Можешь называть меня безумцем, но сердцу не прикажешь. Я влюбился в тебя с первой минуты нашего знакомства, как мальчишка просто залип. Как пацан зеленый. И поклялся во что бы то ни стало найти тебя и попытать счастье вновь. А теперь повтори, чей это ребенок?