Страница 22 из 26
Глава 19
Упираюсь в его плечи руками и настойчиво отталкиваю, но попытка проваливается, у меня ощущение, что я толкаю гранитную плиту.
– Тигран… – предостерегающе шепчу, ловя его пустой взгляд. В нем нет эмоций, только безразличие и равнодушие. Но Азмагулов все равно не отпускает меня, прижимая к себе. – Отпусти!
– Если ты будешь сопротивляться, сделаешь только хуже, – угрожает спокойным ровным тоном, будто мы ведем мирную беседу о погоде. – Я не в настроении убивать сегодня, мне просто нужно твое тело.
Я задираю подбородок и цежу сквозь зубы.
– Когда-нибудь я посажу тебя за это!
– Прекрасно, значит церемониться ни к чему.
Цепляет меня за талию и дергает на себя, я врезаюсь в его твердый торс и чувствую такой же резкий, как этот удар, прилив желания. Я хочу этого мужчину и даже тот факт, что мы ненавидим друг друга не отменяет химии, возникшей между нами. Я испепеляю Азмагулова взглядом, он не отрывает свой взор от моих губ, с явным намереньем сожрать их как сладкую мякоть спелых ягод. Толкает меня на кровать, наваливается сверху, я пытаюсь отползти, но он давит собой, подушки разлетаются, покрывало неприятно скользит по телу, я задыхаюсь.
Тигран сковывает мои руки над головой, одну свою опускает вниз, ловко орудуя ширинкой. Я чувствую жар его пальцев на своем паху, мягкая ткань платья комкается, пока я пытаюсь сбросить с себя его огромное тело.
– Ты чудовище! – рычу ему в шею, запах его кожи так знаком и так желанен, что на секунду я забываю, что это не по согласию. Но его рывок, превращающий мои трусики в ненужную тряпку, напоминает об этом. – Ненавижу…
– Да, знаю. Но ты не заслуживаешь другого обращения.
И едва эта фраза срывается с его губ, Азмагулов берет меня самым грубым и бесцеремонным образом.
Мои глаза сами собой закрываются, я выдыхаю, ощущая тяжесть его тела и твердость его члена, заполнившего меня всю. Мое тело будто бы забыло, что мы теперь враги, мое тело меня предало и наплевало на все принципы и условности. Но не я одна оказалась в ловушке этой химии.
– Открой глаза, – обхватывает мой подбородок пятерней, как в первую нашу совместную ночь. – Посмотри на меня.
Я распахиваю глаза и ловлю его взор.
– Скажи, что ненавидишь меня. Повтори это снова.
– Ненавижу? – почему-то интонация получается вопросительной. – Да. Я тебя… ненавижу.
Утыкается в мой лоб, зажмуривается выпускает мои запястья на свободу, но вместо того, чтобы оттолкнуть его, я обвиваю его руками и прижимаюсь крепче.
– Я не могу, Фаина… Не могу, черт возьми!
Я не понимаю, о чем он. Его голос полон боли и это пронзает меня до мурашек.
– Тигран, пожалуйста… – цепляюсь за него, вжимаюсь, сгораю. И он понимает, о чем прошу и дает мне это. Его бедра отчетливее прошивают меня насквозь, его движения становятся чаще, глубже, яростнее. И мы кончаем одновременно, даже не задумываясь, что все начиналось в оттенке грубой ненависти, а завершилось совершенно в другом направлении. И несколько минут нам требуется, чтобы прийти в себя и наконец столкнуться с реальностью.
Азмагулов выпрямляется и встает с меня, приводя свою одежду в порядок, а я одергиваю подол платья и сажусь на измятой постели.
Тигран толкает руки в карманы и подходит к панорамному окну, около которого я сегодня сидела. Его плечи напряжены, он выглядит как зверь, который выследил добычу, поймал ее, обездвижил, но не решается съесть ее. Будто что-то останавливает его. Не позволяет довести дело до конца.
– Твой муж понесет наказание за хищение, которое вы с ним спланировали. Он ответит по всей строгости закона.
Я опускаю взгляд вниз, я понимаю тяжесть преступления, и понимаю, что за такое грозит реальный срок. И я могу понять, почему Азмагулов так поступает.
– Я хотел разобраться с ним сам, но не имею ни малейшего желания рисковать из-за этого… – подбирает слова, – идиота. Этим должны заниматься УБЭПовцы. Это их работа.
Я обхватываю себя руками, мне вдруг становится холодно от его сквозящего Арктикой тона.
– А как ты поступишь со мной? – обращаюсь к широкой спине, мой голос дрожит. Я признаю, что моя жизнь в его власти, и как бы я не пыталась бравировать, только Тиграну решать, как поступить в этой ситуации. Ведь в его глазах я сообщница Ромы. – Будешь держать тут и насиловать, когда вздумается?
– Изначально план был именно таким, – отвечает без тени иронии, и в моем горле встает ком. Мне горько и неприятно от мысли, что я в его глазах вписывалась в роль какой-то наложницы-невольницы.
– Но?
– Но ты слишком много для меня значишь. К сожалению, я не учел этого факта раньше.
Я сверлю широкую спину взглядом, боясь того, что он скажет дальше.
– Я мог бы отдать тебя тем же людям, что сейчас допрашивают твоего мужа, но для того, чтобы отбывать срок в колонии ты слишком красива. Я решил наказать тебя иначе.
Поворачивается, под его пронизывающим взглядом я распрямляю спину и смотрю на Азмагулова высокомерно, в страхе ожидая, что же он скажет.
– Завтра мы поженимся. Ты станешь моей женой, Фаина. И это отныне твое наказание.