Страница 19 из 26
Глава 16
Голова раскалывается, и я с трудом открываю отекшие веки и тянусь руками к вискам. Сажусь со стоном и оглядываю уютную обстановку частного лайнера нашей компании. По работе нам часто приходится летать из одного отеля в другой, и отец решил разжиться на собственный самолет.
– Ты что, опоил меня? – смотрю на Рому потягивающего шампанское из бокала. Меня мутит.
– Нет, милая, это хлороформ. Ты не хотела ехать, – поясняет так, будто без этого я не помню, как протестовала против его плана и пыталась вразумить его.
– Ты совершаешь ошибку. А теперь из-за тебя и я ее совершаю…
– Ну что ты заладила? – Рома допивает бокал залпом и ставит на стол. – Я же сказал, что хахаль твой купил компанию с одной целью – разорить. А ты предлагаешь вернуть и дожидаться, когда он сделает это с улыбкой на лице? По-моему мой план гораздо лучше: забрать его денежки и распрощаться с ним.
Мне все еще не верится, что Тигран способен на такое. Но спорить с Ромой я пока не решаюсь. Очевидно из самолета на высоте только один выход, и деться мне некуда.
– Ты же знаешь, что для меня значит эта компания, Ром. Она была детищем отца, и ты сам говорил о его памяти и о том, что надо ее чтить. И ведь ты сам нашел его и привел. Сам настаивал на этом контракте.
– Я говорил это до того, как узнал о том, какой говнюк твой друг, Фаина.
– Прекрасно, – похоронно произношу и сажусь в кресло напротив мужа. Пристегиваю ремень безопасности. – И откуда же ты узнал о намереньях Тиграна?
Делаю в воздухе кавычки, подчеркивая два последних слова.
– Ты же знаешь, что за те годы, что я помогал твоему отцу строить бизнес, я обзавелся нужными связями. Эти люди дали номера других людей, профи в своем деле. Слово за слово и вот я уже в курсе, что Тигран и твой отец когда-то не поделили аукцион и после одна за другой срывали сделки друг другу, пока твой отец не преставился, и Тигран не решил поставить очень жирную точку в их глупых распрях. Сорвать сеть его отелей и разрушить бизнес, который стоил твоему отцу жизни.
– Как-то странно все это. Тем более, чтобы сорвать бизнес не обязательно переводить на счет баснословную сумму, как сделал Тигран, – задумываюсь, глядя в иллюминатор.
– Сумма – это смещение фокуса. Ты же читала договор. Все права в том числе право управления у него. Слушай, почему тебе так сложно просто признать мою правоту и согласиться со мной. Спокойно лететь в этом гребаном самолете и наслаждаться жизнью. Хочешь шампанского? Хотя стоп, шампанское тебе сейчас вредно… Может сок?
– Это не твой ребенок, Ром, – произношу устало и муж каменеет. Его лицо превращается в непроницаемую маску, и на долю секунды мне даже хочется ударить себя по затылку за то, что выпалила это без подготовки. Такие вещи явно нельзя сообщать таким образом. Но, с другой стороны, лучше сразу сказать, пока все не зашло слишком далеко.
– Он его да? – выдыхает я тяжестью в горле.
Я мотаю головой.
– Это не важно.
– Теперь понятно, почему ты выгораживаешь его. Понятно, почему так старалась верить в лучшее, – качает головой, и я отшатываюсь, когда Рома вдруг резко подается вперед и облокачивается на стол. – Думаешь, женится на тебе? Свадебку сыграете? Наивная ты, Фаина!
– Пожалуйста прекрати, – прошу его полушепотом, но Рому уже несет.
– Нет, не закрывай мне рот! Я твой муж!
– Я просила развод! – парирую, как и он.
– Теперь понятно, почему! – ударяет по столу и резко встает с кресла, отходит к перегородке и скрывается в спальне. Я отворачиваюсь к окну и вздрагиваю, когда моего плеча касается женская рука.
– Фаина Руслановна, с вами все в порядке? – наша штатная стюардесса озабоченно смотрит на меня.
– Да, все нормально…
– Но вы плачете, – произносит хмуро. – Хотите, я заварю вам чай с ромашкой? Дайте мне минуту.
Уходит в сторону кухни, и я отворачиваюсь к окну, стирая со щек слезы.
Если Рома прав и Тигран собирался разорить компанию, то я в еще худшем положении, чем прежде, ведь вся компания, и я в заложниках у Азмагулова.
И если раньше я могла признаться Тиграну в том, что беременна от него и он поверил бы, обрадовался или нет – другой вопрос, но поверил бы. То сейчас, как только ему станет известно, что Рома и я со всеми денежками бросились в бега, новость о том, что я беременна вызовет лишь смех и снисходительную улыбку. Прекрасно придумала только бы не отвечать за последствия побега. Господи, и что же мне теперь делать со всем этим?
– Ваш чай, – стюардесса ставит на столик около меня чашку, и я благодарно ей киваю, глядя на золотистый настой ромашки. Где-то я слышала, что ромашка успокаивает, но с возрастом понимаешь, что успокоить она может только в том случае, если плеснуть ее кому-нибудь в лицо.
Самолет садится в одном из аэропортов на дозаправку, и к нам тут же подходят управляющие и «дико извиняются», но кажется в самолете неисправность, которую они помогут исправить, если мы пройдем в комнату ожидания аэропорта. Я уже понимаю, к чему все идет, Рома нервно спорит со служащими, пока его не скручивают и не уводят силой. Я сопротивления не оказываю, хотя мне дико страшно. Иду вслед за персоналом по витиеватым ходам, пока нас не оставляют в вип-комнате ожидания и не уходят.
– Что еще за поломка? Что за бред? Это мой самолет, они не имеют права! – Рома распаляется, но слова застревают у него в горле в тот момент, когда дверь комнаты открывается и на пороге появляется разъяренный Азмагулов.
Тигран проходит цепким взглядом по комнате и его пронизывающие насквозь глаза пытливо останавливаются на мне.