Страница 4 из 33
Я пытаюсь дотянуться до них, просунуть пальцы в щель окна.
— Мальчики мои, маленькие мои… — рыдаю я.
Водитель, пряча глаза, быстро поднимает стекло.
— Простите, Алина Николаевна, — глухо говорит он. — Приказ Вадима Сергеевича.
— Нет! Стой! — я бью кулаками по стеклу.
Ворота открываются. Минивэн плавно въезжает во двор. Я бегу за ним, пока створки не начинают закрываться. Пытаюсь проскользнуть внутрь, но охранник по ту сторону грубо отталкивает меня в грудь.
Ворота захлопываются окончательно.
Я стою под проливным дождем, вцепившись в кованые прутья. Сквозь шум ливня и стук крови в ушах я слышу, как в доме открывается дверь. Слышу, как плачут мои дети, зовя меня.
А потом тяжелая дубовая дверь закрывается, отрезая их голоса.
Я медленно сползаю по решетке вниз. Оседаю на мокрый асфальт. Холод проникает под кожу, замораживая мышцы, но внутренняя боль обжигает так сильно, что я не чувствую тела.
У меня нет денег. Нет телефона. Нет документов.
У меня нет детей.
Я поднимаю голову к темному, плачущему небу. Я не знаю, как пережить эту ночь. Не знаю, куда идти.
Но в этот момент, сидя в луже у закрытых ворот, я понимаю одно: я не сдамся.