Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 4 из 33

Я пытаюсь дотянуться до них, просунуть пальцы в щель окна.

— Мальчики мои, маленькие мои… — рыдаю я.

Водитель, пряча глаза, быстро поднимает стекло.

— Простите, Алина Николаевна, — глухо говорит он. — Приказ Вадима Сергеевича.

— Нет! Стой! — я бью кулаками по стеклу.

Ворота открываются. Минивэн плавно въезжает во двор. Я бегу за ним, пока створки не начинают закрываться. Пытаюсь проскользнуть внутрь, но охранник по ту сторону грубо отталкивает меня в грудь.

Ворота захлопываются окончательно.

Я стою под проливным дождем, вцепившись в кованые прутья. Сквозь шум ливня и стук крови в ушах я слышу, как в доме открывается дверь. Слышу, как плачут мои дети, зовя меня.

А потом тяжелая дубовая дверь закрывается, отрезая их голоса.

Я медленно сползаю по решетке вниз. Оседаю на мокрый асфальт. Холод проникает под кожу, замораживая мышцы, но внутренняя боль обжигает так сильно, что я не чувствую тела.

У меня нет денег. Нет телефона. Нет документов.

У меня нет детей.

Я поднимаю голову к темному, плачущему небу. Я не знаю, как пережить эту ночь. Не знаю, куда идти.

Но в этот момент, сидя в луже у закрытых ворот, я понимаю одно: я не сдамся.