Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 39 из 223

Жизнь в пузырьках газа из земных недр

Но не отчаивайтесь, если у вас нет погружных устройств, гравитационных бурильных установок и судов, а также знакомых среди владельцев шахт. Есть другой способ отбирать образцы из земных глубин: нужно подождать, когда они сами выйдут на поверхность. В предыдущей главе я рассказывала, что на Земле много мест, где в результате движения тектонических плит, плавучести солевых отложений или тепловой конвекции грунтовых вод происходит перемешивание химических соединений, служащих пищей для хемолитоавтотрофных организмов. Если повезет, эта богатая микробами вода выходит из глубин на поверхность. Прямо туда, где мы можем ее поймать.

Такие выходы подповерхностных вод в океане называют гидротермальными источниками. Они часто образуют трубообразные структуры из минеральных отложений, накапливающихся в результате реакции между растворенными в этой жидкости веществами и холодной, богатой кислородом морской водой

[14]

[В хорошем разрешении их можно увидеть в документальных фильмах Джеймса Кэмерона “Чужие из бездны” и “Вулканы в морских глубинах”.]

. Гидротермальные источники подобны природным портам для отбора проб глубинной подповерхностной жидкости

3

. Понятно, что для отбора проб на дне океана нужно спуститься туда на погружном устройстве. Следующая сложность заключается в том, чтобы найти способ отобрать образцы с помощью роботизированной руки, не засасывая при этом большое количество морской воды. Проработав много лет с подобными образцами из океана, недавно мы с моими коллегами решили попробовать применить аналогичную методику на суше.

Когда вода из-под земли выходит на поверхность на суше, мы называем это природными источниками. Часто эта вода горячая, поскольку в земных недрах жарко. Если в ней содержатся карбонаты или силикаты, вокруг источников образуются наросты или террасы, как в знаменитом парке Йеллоустон. Одно из преимуществ отбора проб на суше в том, что не нужно беспокоиться из-за возможного загрязнения образцов морской водой. Мы сразу пропускаем чистые жидкости через фильтры, чтобы отобрать микробов. Кроме того, организация работы на суше в миллион раз легче, чем под водой. Я даже описать не могу, насколько проще пользоваться навигатором, чтобы добраться до легко различимого горячего источника и отобрать пробу собственными руками в перчатках, чем искать гидротермальный источник на темном океанском дне и управлять неуклюжей роботизированной рукой. Недостатки работы на суше в большей степени связаны с антропогенным влиянием. Не раз, добравшись до горячего источника, я обнаруживала в нем купающееся семейство и вынуждена была упрашивать людей выйти, чтобы нам удалось подобраться поближе к воде. Неудивительно, что в таких образцах вместе с ДНК из-под земли часто содержатся примеси антропогенного происхождения.

Второй недостаток работы на суше имеет отношение скорее к ученым, чем к науке как таковой. На суше мы не защищены прочной титановой сферой и часто оказываемся в сложных условиях. Пребывание в высокогорной местности может быть опасным для жизни, а вождение автомобиля в таких богом забытых местах, как высокогорье Аргентины, – занятие не для слабонервных: на бездорожье с глубокими рытвинами и небольшими валунами зубы стучат так, что сотрясается мозг. Знаю по собственному опыту.

Впервые я оказалась в Аргентине в 2019 году. Нам нужно было попасть на высоту более четырех тысяч метров, и многим из нас было и страшно, и любопытно узнать, что же там произойдет с нашими телами. При низком парциальном давлении кислорода можно почувствовать одышку, просто вставая со стула. И даже умеренная физическая нагрузка становится невозможной. Однако настоящие трудности связаны с непредсказуемыми побочными эффектами. Пальцы рук опухают, превращаясь в сосиски. В голове происходит такое, будто вы всю ночь пили. Вас может вырвать один раз, или два, или рвать постоянно. Вы можете побледнеть и не иметь сил поднять руку или просто оставаться в вертикальном положении. Вы глупеете. Однажды во время посещения высокогорной обсерватории Мауна-Кеа на Гавайях я стояла и притопывала ногами, страдая от холода и кляня себя, что не взяла теплую куртку. А вернувшись на обычную высоту, обнаружила куртку поверх всех вещей в том самом рюкзаке, с которым ходила. Я просто забыла, что куртка у меня была. И такая тупость напала на меня всего за несколько часов пребывания на Мауна-Кеа. А в Аргентине мы провели на высокогорье две недели.

Мы заселились в небольшую гостиницу в Сан-Антонио-де-лос-Кобрес на высоте 3700 метров, поужинали и завалились спать в общих номерах. Утром я вошла в столовую и узнала, что все участники экспедиции пережили худшую ночь в своей жизни: ворочались и просыпались каждые несколько минут, пытаясь дышать. В столовой было тихо и мрачно. Я раздавала ибупрофен, как конфеты, но он слабо помогал от острой боли.

Наши мучения частично сглаживались предвкушением того, что ждало нас впереди: мы должны были первыми отобрать микробиологические образцы в этих отдаленных местах. Мы мчались на грузовиках по плато Альтиплано безо всяких дорог, ориентируясь только по GPS-координатам и вулканам. По сравнению с изуродованными дорогами, по которым мы сюда добрались, здесь мы чувствовали себя так, будто летели по воздуху. Вулканы Анд – самые высокие вулканы в мире – извергаются с неимоверной силой, уничтожая цивилизации, а затем медленно разрушаются на протяжении сотен тысяч или миллионов лет. Образовавшиеся в результате эрозии обломки рассеиваются по долинам между вулканами, покрывая пространство плоским гравием. Даже за большие деньги не удалось бы найти компанию, которая сделала бы эту работу лучше.

С вулканов ссыпается не только гравий – дожди вымывают соли и откладывают их в долинах. Со временем дождевая вода из этих солевых растворов испаряется, оставляя многокилометровые поверхности блестящей белой соли – солончаки. Когда мы пересекали один из них, на горизонте появились светло-розовые точки. Мы подъехали ближе, и я увидела, что у точек есть крылья и стоят они на одной ноге. Это были фламинго. Любой, кто хоть что-то знает о Южной Америке, не удивился бы при виде этих птиц. Фламинго – важнейший элемент культуры и естественной истории региона. Но я до той первой поездки в Аргентину почти ничего не знала о Южной Америке и при виде фламинго, раскачивавшихся на одной ноге в пространстве без единого зеленого растения, посреди соленой высокогорной пустыни, смиренно признала, что в мире есть очень много мне неизвестного.