Страница 198 из 223
Меня не вдохновляет идея развития глубоководной добычи. Я люблю океанские глубины, поскольку здесь проходит завораживающая граница между загадочным и достижимым. Это одно из наименее изученных мест на планете, и мы продолжаем исследовать его и раскрывать его тайны. Но теперь разные компании и государственные предприятия раскапывают морское дно, чтобы понять, можно ли его разрабатывать и начинать добычу на более обширной площади. Они делают это не ради получения знаний, а ради личной выгоды. Поверьте, я внимательно за всем этим слежу.
Вот как будет выглядеть добыча полиметаллических конкреций, если она станет крупномасштабным проектом. Корабль будет опускать на дно драгу размером с пару восемнадцатиколесных грузовиков. Драга будет там самостоятельно передвигаться, собирая, что попадется, с верхнего слоя дна сантиметров в пятнадцать и закачивая все это в трубу, доставляющую материал на корабль. На корабле конкреции отделят от осадочных отложений, которые сбросят обратно за борт. Чтобы предприятие стало выгодным, необходимо переработать много тонн материала с морского дна и получить много тонн полиметаллических конкреций. Это приведет к выбросу гигантского количества “мусорных” отложений, и, если весь этот ил распределится по поверхности океана, верхние слои воды лишатся света, что уничтожит планктон и погубит морских животных. А нам нужен здоровый фитопланктон, который удерживает парниковые газы и производит кислород и пищу, поддерживая богатство жизни в океанах, что обеспечивает нам в том числе рыбную ловлю.
Нельзя допустить помутнения верхних слоев океанской воды – это может стать катастрофой для планеты и человечества. По этой причине добывающие компании предложили закачивать отходы обратно в глубины океана. Перекачка всех оставшихся хвостов на дно снизит экономическую прибыль, но ведь прибыли снизятся и в том случае, если океан будет полон телами мертвых дельфинов.
Однако на настоящий момент нет общего понимания, на какой глубине следует сбрасывать ненужные осадочные отложения. Каждый дополнительный сантиметр стоит дополнительных затрат, поэтому добывающие компании финансово заинтересованы в том, чтобы сбрасывать отходы в самых мелководных участках океана из доступных. Кроме того, даже если отложения вернутся на дно, все равно возникнет шлейф мути. Я была на морском дне и могу уверенно сказать, что оно кишит жизнью. И полагаю, что тамошние экзотические животные предпочли бы не задыхаться в облаках грязи.
Глубоководная добыча влечет за собой и другие неблагоприятные последствия для окружающей среды. Во-первых, сбор конкреций нарушит состояние придонных экосистем. В мире, где преобладают вода, песок и ил, твердая поверхность конкреций – ценнейший ресурс для морских обитателей. Во-вторых, в верхней части придонных отложений происходит много важных биологических и химических процессов. Многие вещества, которые в итоге всплывают на поверхность океана, где стимулируют фотосинтез, питают популяции промысловых рыб и регулируют газовый состав атмосферы, выделяются из верхнего слоя отложений, а при глубоководной добыче этот процесс будет нарушен. В-третьих, даже если мы найдем хорошее решение для доставки отходов обратно на дно (что не очевидно), драгирование дна неизбежно приведет к образованию мути, которая может распространиться далеко и затронуть большие пространства океана.
И каждое из пагубных последствий для окружающей среды усиливается пропорционально объему добычи. Чтобы вы понимали, уже заключенные контракты на добычу конкреций затрагивают как минимум вчетверо более обширные поверхности океанского дна, чем те, на которых осуществляется добыча нефти и газа, и как минимум вдвое большее пространство, чем открыто для донного тралового лова рыбы. Зона Кларион-Клиппертон, где в настоящее время ведется добыча “в малом масштабе”, по площади сравнима с половиной США. Территория суши, где сейчас ведется добыча полезных ископаемых, целиком составляет лишь около 3 % от того, что может быть отдано под глубоководную добычу, если компании разовьют свою деятельность до полного масштаба. И опасности будут множиться, что окажет сильное негативное влияние на состояние глубоководных зон океана.
Полиметаллические конкреции – не единственная цель промышленной глубоководной добычи полезных ископаемых. Полиметаллические сульфиды у гидротермальных источников и кобальтоносные железомарганцевые корки тоже привлекают пристальное внимание предпринимателей. Полиметаллические сульфиды образуются там, где горячие и обогащенные металлами жидкости из-под поверхности дна устремляются, как из пожарного шланга, в холодную и богатую кислородом морскую воду, в результате чего происходит осаждение металлов. Напротив, кобальтоносные железомарганцевые корки возникают на участках морского дна, где океанские течения смыли все осадочные породы. Течения обнажают базальт, образовавшийся при спрединге срединно-океанических хребтов, и там из морской воды осаждаются такие металлы, как кобальт, никель, платина, марганец, таллий и теллур
10
. Структуры обоих типов – хорошие твердые поверхности для глубоководных мидий и других моллюсков, а также источник металлов для морских микробов. Эти структуры, как и полиметаллические конкреции, тихонько функционируют на дне моря, поддерживая в равновесии весь Мировой океан. Мне кажется, нам следует постараться, чтобы бездумно их не уничтожить.
Негативное влияние глубоководной добычи усугубляется еще и тем, что придонный слой океана еще не исследован полностью. Многие геологические, химические, физические и биологические процессы, происходящие сейчас в глубинах океана, – те же, что происходят уже миллионы или даже миллиарды лет, – все еще не изучены. Я уверена в этом, поскольку мы постоянно находим на дне океана нечто новое. Как я рассказывала, недавно обнаруженные экосистемы помогают понять раннюю историю жизни на Земле, но еще они могут открыть для нас гены или процессы, которые, возможно, оказались бы полезными для медицинских целей или для сглаживания последствий климатических изменений. Но мы никогда не узнаем об их потенциальной пользе, если уничтожим всю экосистему.