Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 190 из 223

По некоторым предварительным данным, обитатели земных глубин не будут нашими союзниками в этом предприятии. Отдельные эксперименты с улавливанием и хранением углерода подтверждают, что подземные микроорганизмы начинают производить метан

6

. Однако другие исследования показывают, что в природных условиях обитатели земных недр участвуют в связывании диоксида углерода в виде карбонатных пород или потребляют его, примерно как это делают леса на поверхности Земли

7

. Такие микробы могли бы с радостью переварить весь лишний углерод. Если это так, нам первым делом нужно найти лучший способ улавливать углерод и перенаправлять им, а затем необходимо понять, в какой среде обитают самые правильные подземные микроорганизмы, чтобы вся затея прошла успешно. Пока мы только начинаем осознавать, что обитатели земных недр делают с подземными хранилищами углерода, но я все же надеюсь, что процесс улавливания и хранения в конечном итоге поможет нам ослабить влияние климатических изменений.

Глубоководная добыча

Однако нам нужно не только вернуть углерод обратно в землю, но и остановить его извлечение из недр. Мы можем получать энергию от солнца, ветра, приливов, температурных градиентов, плотин, растений и водорослей. Но чтобы возобновляемые источники энергии заменили ископаемое топливо, нужны гибкие условия хранения и транспортировки, для гибкости нужны хорошие аккумуляторы, а для хороших аккумуляторов – металлы. Как я уже упоминала, обитатели земных недр используют разнообразные металлы, многие из которых имеют коммерческое значение. Подземные микроорганизмы дышат этими металлами, в результате меняются их минеральные формы, а от них зависит, остаются ли металлы в почве и породах или вымываются оттуда. Кроме дыхания, обитатели земных глубин нуждаются в металлах для функционирования ферментов. Ферменты – моторы всех клеток, как микробных, так и человеческих, они осуществляют все без исключения клеточные функции, в том числе питание, дыхание, рост, производство токсичных продуктов и передвижение. Мы, люди, живем в богатой кислородом атмосфере, и поэтому наши ферменты чаще всего нуждаются в железе, магнии и небольшом количестве меди. Однако ферменты обитателей земных недр настроены на более восстановленную среду, и им нужен более широкий спектр металлов. Им, как и нам, требуются железо, магний и медь, но еще никель, молибден, селен, вольфрам, неодим и так далее.

Сейчас все металлы, которые мы используем, чтобы изготавливать батареи для питания наших персональных электронных устройств (а также, в числе прочего, больших литиевых аккумуляторов для транспортных средств и мощных магнитов для ветрогенераторов), мы добываем из земных недр. И с самого зарождения горного дела мы пользуемся услугами микроорганизмов. Например, при разработке медно-сульфидных месторождений для добычи меди руду складывают биокучами, где микробы медленно, но неустанно высвобождают атомы меди из прочных связей с сульфидом и окисляют их. Конечно же, микробы не знают, что нам нужна медь. Они просто дышат, а перенос электронов от меди к кислороду

[69]

[По большей части микроорганизмы переносят электроны со связанных с медью серы и железа на кислород. При этом высвобождается медь. – Прим. науч. ред.]

характеризуется большим отрицательным значением ΔG. В результате медь выделяется в воду, которую можно собрать, дополнительно очистить и использовать для изготовления водопроводных труб и электронных устройств. Отчасти возобновляемость минеральных ресурсов на Земле зависит от того, способны ли микробы концентрировать минеральные компоненты в виде полезных запасов. К сожалению, присутствие микробов может усиливать загрязнение окружающей среды при добыче руд. После извлечения ценных металлов в шахтах остаются отходы с высоким содержанием серы и железа, называемые хвостами. Это шведский стол для микробов, превращающих оставшуюся смесь в кислоту, которая попадает в поверхностные и грунтовые воды

[70]

[Такие воды называют “кислый шахтный дренаж”. Кислая среда дренажных вод растворяет твердые остатки руд, и металлы оказываются в растворе. – Прим. науч. ред.]

, уничтожает дикую природу и загрязняет питьевую воду.

Океанографы знают, что металлы можно найти не только в горах или залежах руды в Австралии. Различные металлы встречаются на дне океана в виде крупных гранул размером с грейпфрут или в виде богатых металлами отложений у гидротермальных источников. Во время одной из первых научных океанографических экспедиций на судне “Челленджер” со дна моря было поднято несколько округлых черных камней. Эти камни, называемые марганцевыми или полиметаллическими конкрециями, образуются на любой поверхности (раковине моллюска или зубе акулы), пригодной для осаждения металла, а это запускает цепную реакцию, в ходе которой осадок катализирует отложение все большего количества металла из морской воды. Со временем возникает круглое полиметаллическое образование с высокой концентрацией марганца, железа, кобальта, меди и никеля. Такое накопление металлов происходит чрезвычайно медленно. Формирование одного слоя металла толщиной со слой лака на ногтях занимает около миллиона лет, так что эти полиметаллические конкреции, как и ископаемое топливо, не являются возобновляемым ресурсом

8

. Если мы соберем с морского дна все конкреции, появления новых нам придется ждать дольше, чем существует человечество.

Десятилетиями исследователи и предприниматели пытались понять, можно ли заработать на добыче конкреций. До недавнего времени их не добывали, поскольку проводить работы на дне океана дорого и сложно. Во-первых, стоянка гигантских судов в океане стоит дорого. Во-вторых, еще дороже обойдется разработка новых технологий для подъема материала со дна и для его переработки. И во время каждого шторма или бурных волн придется поднимать со дна все оборудование, останавливать процесс и расходовать топливо, чтобы укрыться от непогоды. Однако в последние годы ценность таких металлов продолжала расти, что радикально изменило экономические расчеты в области глубоководной добычи, и теперь эта сфера деятельности быстро развивается.