Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 174 из 223

К счастью, прямо у нас перед глазами есть второй пример эндосимбиоза, давшего начало новым органеллам: речь идет о растениях. Как мы своей способностью бегать и прыгать обязаны не себе самим, так и способность растений к фотосинтезу обеспечивается не самими растениями. Хлоропласты (элементы растительных клеток, осуществляющие фотосинтез), как и митохондрии, представляют собой бактериальных пришельцев из древних времен. Хлоропласты сохранили свою ДНК достаточно хорошо, поэтому мы знаем, что они ведут свое начало от цианобактерий. Как и митохондрии, хлоропласты теперь неразрывно связаны с эукариотическими клетками, в которых живут. Однако, в отличие от хлоропластов, митохондрии есть у всех главных групп эукариот, а не только у растений, а это означает, что возникновение митохондрий может быть ключом к эволюции всей нашей ветви на древе жизни.

Как началась эта связь между ранними эукариотами и бактериями, позднее превратившимися в митохондрии? Может быть, древняя эукариотическая клетка съела древнюю бактерию, которая при этом не умерла, а стала сотрудничать с тем, кто ее проглотил? Или хитрый микроб инфицировал древнюю эукариотическую клетку, но потом передумал и решил жить в гармонии со своей жертвой всю оставшуюся жизнь? Или же две клетки просто сосуществовали рядом, обмениваясь пищей и другими ресурсами, так долго, что решили навсегда закрепить свою связь? Забавно рассуждать о таких возможностях, однако биологические процессы слишком запутанны, чтобы делать какие-то выводы исключительно на основании мысленных экспериментов. Кровь биологических теорий – экспериментальные данные.

К счастью, у нас полно данных о древних альфа-протеобактериях, превратившихся в митохондрии. Но к несчастью, мы почти ничего не знаем о древних клетках, которые стали их хозяевами. Выполняя свою аспирантскую работу в комнате без окон сразу после возвращения из экспедиции в море Кортеса и безуспешно пытаясь заставить компьютерные программы сказать мне, что же это за странные микробы, я, возможно, исследовала одного из самых первых прямых потомков того хозяина, что поглотил альфа-протеобактерию и в итоге стал человеком. Вот почему нас так интересовали эти микробы с невыразительными названиями MGB-B/DSAG/MHVG

[62]

[Невыразительными, но не бесполезными! Я совсем не хочу обижать Ветриани, Инагаки и Такаи.]

. Вдруг они сохранили какие-то признаки той первой ступени перехода к эукариотической жизни на нашей планете?

И вот почему меня так взволновало, когда Кэтрин Книттель показала, что эти микробы образуют маленькие кластеры с другими клетками. Быть может, склонность этих микробов сбиваться в кучки способствовала тому, что некоторые из них вступили в связь с альфа-протеобактериями и положили начало пути, приведшему к нашему появлению на свете. Однако сложно узнать своих “прабабушек” по единственному гену и нескольким фотографиям. К сожалению, почти два десятка лет у нас не было ничего другого. Но затем, в 2015 году, Аня Спанг и Тийс Эттема из Уппсальского университета в Швеции впервые полностью прочли геном этих загадочных организмов

3

. Они дали им полное, а не сокращенное название (за что все ученые вроде меня чрезвычайно им благодарны): они окрестили их Lokiarchaeota – по названию гидротермального источника “Замок Локи”, где их обнаружили (а не в честь скандинавского бога Локи).

Когда ученые сравнили геном локиархей с геномами других организмов, они выявили удивительное сходство с нашей линией – эукариотами. Такое близкое родство с нами позволяет предположить, что они действительно могут быть прямыми потомками наших древних предшественников. Кроме того, ученые из Швеции обнаружили в геноме этих клеток особенности, которых никогда раньше не замечали в геноме прокариот. Одно из важнейших различий между эукариотами (людьми, растениями, грибами и так далее) и прокариотами (бактериями и археями) заключается в том, что мы, эукариоты, способны перемещать внутриклеточные вещества по маленьким конвейерным лентам с помощью специализированных белков. У локиархей гены таких белков есть, и это еще одно доказательство, что они с нами в одной команде. Еще исследователи нашли гены, которые, вероятно, позволяли клеткам локиархей обмениваться водородом со своими эндосимбионтами (возможно, с протомитохондриями), а также поверхностные структуры, вероятно, помогавшие прикрепляться к дружественным клеткам альфа-протеобактерий.

Чтобы больше узнать об этих интересных существах и об их внутренней организации, ученым нужны более качественные изображения. Но единственный способ получить такие изображения – научиться культивировать локиархей. Несмотря на все усилия по культивированию микроорганизмов из гидротермальных источников, локиархей ни разу не удавалось вырастить в лаборатории… до 2020 года.

Попытки культивировать локиархей начались в 2006 году, примерно за десять лет до того, как Спанг и ее коллеги объявили о расшифровке первого генома Lokiarchaeota. Хироюки Имати и его коллеги из JAMSTEC решили опробовать новый метод выращивания. Они сконструировали специальную камеру размером со шкаф и развесили в ней на нейлоновых нитях кусочки стерильных кухонных губок. Губки обмакивали в жидкость из глубоководных гидротермальных источников у берегов Японии. А потом на верхнюю губку медленно капали средой для роста клеток. Когда первая губка насыщалась, жидкость томительно долго стекала на вторую губку и так далее. А ученые терпеливо ждали. Через четырнадцать лет японские ученые сообщили о получении первой культуры локиархей, которую им удалось сфотографировать с высоким разрешением

4

.

Результаты оказались такими, о каких ученые могли лишь мечтать: выяснилось, что от каждой маленькой клетки локиархей отходят крупные отростки. Подключите воображение и представьте, как такая клетка обхватывает своими щупальцами альфа-протеобактерию, заглатывает ее и в конечном итоге превращается в… жирафа. Я дистанционно смотрела выступление Хироюки, когда он рассказывал о своей работе во время получения награды за это открытие от китайского Международного центра исследований глубоководной жизни. Он отметил, что состав культуральной среды отчасти определялся результатами некоторых моих исследований, и я была очень горда, что хотя бы косвенно способствовала его научным достижениям. Новый микроорганизм был назван

Prometheoarchaeum syntrophicum