Страница 138 из 223
Погружение на “Алвине” напоминало погружение на батискафе “Джонсон-Си-Линк II”, которое я описывала в начале книги. После многочисленных проверок люк был закрыт, и нас с помощью А-образной рамы сняли с борта корабля и опустили в воду. Я сидела скрестив ноги, но в блаженном вертикальном положении внутри сферы с пятисантиметровыми титановыми стенками, буквально в нескольких сантиметрах от пилота Шона Келли и моего руководителя Андреаса Теске, и у каждого из нас был свой иллюминатор.
Меня снова очень беспокоило, какому риску мы подвергаем себя во время этого мероприятия. На собрании перед спуском Шон упомянул об одной опасности, раньше мне в голову не приходившей: об огне. Если вы пользуетесь какими-то электронными приборами в пространстве диаметром с обеденный стол, огонь от электрической искры может вызвать катастрофу. Но у батискафа есть преимущество перед обеденным столом: там можно контролировать содержание кислорода. Ведь огню нужен кислород. Поэтому бороться с огнем на “Алвине” просто: нужно надеть респиратор, отключить подачу кислорода в помещение и применить огнетушитель, чтобы ускорить тушение огня. А в качестве дополнительной меры безопасности мы и дышали воздухом с пониженным содержанием кислорода. Забавно, что мое погружение на “Алвине” больше напоминало восхождение в горы, чем плавание с аквалангом
[59]
[Для повышения безопасности к 2023 году все оставшиеся 120-вольтовые сети на “Алвине” были заменены 24-вольтовыми, так что теперь исключена возможность возникновения открытого огня. Тем не менее там по-прежнему поддерживается атмосфера с пониженным содержанием кислорода и предусмотрены дополнительные маски для дыхания.]
.
Как и во время моего предыдущего погружения в Мексиканском заливе, пока мы камнем падали на дно сквозь двухкилометровый слой морской воды, вокруг сверкали невероятные биолюминесцентные огни. А когда мы отсоединили балласт и увидели морское дно, я почувствовала, будто попала в другой мир. От гидротермальных источников на дне исходило тепло, и вода вокруг нас мерцала. Я придвинулась к акриловому иллюминатору, стараясь не касаться его лицом. Пилот Дейв Уолтер, отвечавший за чистоту иллюминаторов, предупредил нас наверху, что аппарат должен вернуться на поверхность чистым. За стеклом колыхалось множество гигантских червей. Каждый был размером примерно с меня и имел белое тело диаметром с садовый шланг и ярко-красную голову, похожую на метелку для смахивания пыли. Черви пучками отходили от всех твердых поверхностей. Я знала, что, кроме меня, лишь несколько сотен человек видели этих червей так близко, поэтому не удержалась и все-таки приблизила свой грязный нос к драгоценному акриловому иллюминатору Дейва.
Моя работа заключалась в том, чтобы удостовериться, что мы выполнили все научные задания и задокументировали все данные письменно и на видео – с помощью камер, установленных на внешней поверхности “Алвина”. В свободные минуты я снимала фантастических червей, высасывающих химические вещества из обжигающей жидкости. Однако эти животные используют химические соединения не напрямую. Они доставляют их к бактериям, живущим в их телах, а те уже превращают химические соединения в пищу для червей. Люди часто принимают пробиотики в качестве пищевых добавок, чтобы поддерживать здоровую кишечную микробиоту. Так вот эти гигантские черви, рифтии, доводят данный принцип до крайности. В ходе эволюции они отказались от рта, желудка и анального отверстия и теперь во всем полагаются на микробов. У них остался лишь специализированный орган под названием “трофосома”, заполненный микробами, способными окислять серу.
Однако я отправилась на дно океана не затем, чтобы изучать червей, какими бы необыкновенными они ни были. Нет, я надеялась обнаружить нечто гораздо более древнее – что появилось в период возникновения многоклеточных форм жизни. Когда я снова оказалась на поверхности и вернулась в лабораторию в Университете Северной Каролины в Чапел-Хилле с образцами из гидротермальных источников, я поразилась тому, что обнаружила. Я выделила ДНК, отсеквенировала – и столкнулась с проблемой. При сравнении полученных последовательностей с уже известными, содержащимися в базах данных, один набор последовательностей никак не хотел вписываться ни в какую категорию.
Загадка происхождения эукариот
В главе 4 я рассказывала, как определение последовательностей ДНК обитателей земных глубин позволило узнать о существовании новых ранних ветвей на древе жизни, о которых мы даже не подозревали. Однако одна группа последовательностей выделялась, отличалась от остальных, и именно ее я и обнаружила в образцах из гидротермальных источников. Как ни пыталась, я не могла построить филогенетическое дерево, на котором обладатели этих последовательностей ДНК однозначно относились бы к археям, бактериям или эукариотам. В то время считалось, что все формы жизни на Земле относятся к одной из этих трех групп. Поэтому я сразу подумала: до чего же я никудышный ученый, напутала что-то в алгоритме! Но на самом деле выяснилось, что я наткнулась на один очень странный организм.
Я начала прочесывать научную литературу, чтобы понять, находил ли кто-нибудь еще эту необычную ДНК. Действительно, ее находили в других глубоководных гидротермальных источниках и в подповерхностных участках, однако, поскольку этих микробов никто не культивировал, общепринятого наименования у них не было. Костантино Ветриани из Ратгерского университета называл их “группой морских придонных организмов B” (
Marine Benthic Group B
, MGB-B), Фумио Инагаки из JAMSTEC – “группой глубоководных архей” (
Deep-Sea Archaeal Group
, DSAG), а Кен Такаи из JAMSTEC – “группой из морских гидротермальных источников” (
Marine Hydrothermal Vent Group
, MHVG). Кэтрин Книттель из Института морской микробиологии Общества Макса Планка в Германии решила сфотографировать этих микробов, что не так уж просто. Конечно, если у вас есть хорошо растущая культура, вы можете размазать ее по предметному стеклу, окрасить, поместить под окуляр микроскопа и сфотографировать. Но когда вы пытаетесь обнаружить новых загадочных микробов с океанского дна, которые отказываются расти на чашке Петри, задача сильно усложняется. Если вы размажете по предметному стеклу свежий ил, краситель не позволит отличить один тип микробов от другого – и это большая проблема, поскольку в каждом грамме отложений содержатся
миллиарды
различных типов микробов.